Живая. Ошибка некроманта

Глава 19. Некромант для императора

Вот уж не думал Деметрио Корчев, отправляясь на поиски подходящей невесты, что доберется аж до императорского дворца и, мало того, запросто будет говорить с самим его величеством Эрвиком! И ладно бы только говорить! Мог ли он вообразить, что император попросит его о помощи?!

— На моей невесте принуждение. Хочу, чтобы ты попробовал снять, — Эрвик говорил, а сам давил взглядом и магией, как будто это принуждение Деметрио накладывал. Вот только потомственному некроманту темная мощь императорской магии даже особо темной не казалась. Так, серенькая.

— Как именно ваше величество предлагает мне пробовать? — один способ Деметрио знал, но сомневался, что император отправит собственную почти жену на Грань. Риск ведь почти запредельный!

Зря сомневался.

— Я знаю, что пребывание на Грани снимает узы, клятвы и обеты.

— Их снимает смерть, — жестко поправил Деметрио.

— Смерть, — согласился Эрвик. — Но разве некромант не может вернуть душу, пока она не успела уйти.

Это был не вопрос — утверждение.

Деметрио мысленно выругался: известно, что бывает, когда перечишь власть имущим! И ровным голосом, точно так же доходчиво и просто, как объясняли ему, рассказал, почему так делать нельзя и чем чреваты подобные «возвращения». И поинтересовался: действительно ли его величество желает получить вместо живой невесты в лучшем случае — тупую куклу, а в худшем — буйную нежить?

— За честность уважаю, — сказал в ответ Эрвик. — А теперь — на, читай.

Деметрио с трепетом принял из рук императора побуревшие от времени листы пергамента, сшитые в тонкую брошюру. Шесть листов, двенадцать страниц, на первой из которых – титульной – рубленым старинным шрифтом было начертано: «О душах, бывших на Грани и вернувшихся, о возвращении ложном и истинном и о дальнейшей жизни однажды умиравших. Записано со слов магистра некромантики Золея Нерига его учеником Фангусом». Золей Нериг? О таком некроманте он не слышал, да и вообще такой фамилии никогда не встречал даже в упоминаниях. Впрочем, библиотека Корчевых содержала в основном их собственные наработки и сведения о тех, с кем им приходилось лично встречаться, а «Нериг» походило на фамилии севера и северо-запада.

Прочитал он дважды. К некоторым местам вернулся еще раз, сопоставляя. Покачал головой: ему, пока всего лишь ученику, сложно было судить теории аж целого магистра, но…

— Ваше величество, — он бережно сложил брошюру, — не спорю, теория стройная, а практическая часть — выполнима. Даже я справлюсь.

— Почему «даже»? — перебил император. — Мне сказали, ты можешь поднимать мертвых.

— Я не могу сам выходить на Грань. Без этого умения в нашей семье я могу считаться только учеником.

— Но тебе и не нужно будет, я прав?

— Не нужно, — подтвердил Деметрио. — Метод так прост, что кажется… насмешкой, ловушкой, шуткой, чем угодно, только не правдой! К тому же, если это писал ученик, он мог не указать каких-то разумеющихся для мастера мелочей, а в таких делах любая мелочь важна.

— Мы попробуем. — И снова это было утверждение, практически приказ.

— Но если не получится?! Ваше величество, ведь вы рискуете невестой! Если говорить честно, мы на ней собираемся ставить опыт, словно над какой-нибудь мышью!

Сказал и тут же ужаснулся: вот сравнил так сравнил! Но Эрвик не разгневался, наоборот! Рассмеялся коротко и как-то невесело и сказал:

— Скорее уж крысой. Опасной крысой с ядовитыми зубами. Готовься. Тянуть незачем, пусть этой же ночью все решится. Тебе нужно что-нибудь?

— Только выспаться и поесть.

— Об этом мог бы не говорить, — буркнул Эрвик. — Виршов, позаботься.

— Будет сделано, ваше величество, — отозвался Фабиан, до сих пор безмолвным истуканом торчавший у дверей.

— Идите. Жду вас вечером.

— Как так можно?! — спросил он у Виршова, когда тот привел его в уединенную и очень хорошо защищенную комнатку (при необходимости она могла бы послужить комфортабельной тюрьмой, мелькнула у Деметрио не слишком приятная мысль).

Виршов молчал так долго, будто не знал, что ответить или ничего не желал отвечать. Такое было бы понятно: осуждать императора — не самая умная позиция. Это Деметрио как пришел, так и уйдет (если после сегодняшней ночи не отправится навсегда за Грань, мелькнула не слишком-то приятная мысль), а Виршову еще служить здесь. Наверное, если ночью все удачно пройдет, император его наградит. Что против этого какая-то чужеземка?

Но он все-таки ответил.

— Ты судишь как Корчев, если понимаешь, о чем я. Ведь у вас в семье принято только по любви жениться, я прав?

— Не в любви дело.

— Да дело в том, что у вас из-за этого к девушкам особое отношение! Заранее трепетное, что ли. А тут у нас навязанный политический брак, и ладно бы только навязанный, но у этой атанарской змеи вложен в голову приказ: родить наследника и императора убить. Тот, кто ей это вложил, враг, понимаешь! Возьмет Дагарию через регентство, и войны не надо! Так что будет у нас операция по обезвреживанию врага, так на это и смотри, чистоплюй ты наш. И уж постарайся сделать все правильно!

— Если я берусь делать, то делаю, — буркнул Деметрио. «Чистоплюй» его задел, что скрывать. Но со своей точки зрения Виршов был прав. Так, наверное, и должен думать человек, выбравший для себя путь служения короне и государству.

— Ладно, что-то я погорячился, — Виршов извинительно вскинул руки. — С чего начать хочешь, выспаться или поесть?

— Спать, — коротко ответил Деметрио.

— Тогда не буду мешать. Как проснешься, скажешь охраннику за дверью, он меня позовет.

Еще и охранник. Точно, тюрьма. Впрочем, бежать Деметорио в любом случае не собирался. Доводы Виршова успокоили совесть, а способ Нерига будоражил разум, тянул проверить. Если получится, это же… прорыв! «И реальная помощь этой несчастной чужеземке», — мелькнула успокоительная мысль. А следом за ней — другая: «Надо Маше рассказать». Он уже убедился, что знания о магии его нечаянной знакомой из другого мира разнообразны, часто парадоксальны и могут осветить проблему под неожиданным углом. Но о снятии магических клятв и уз они до сих пор не говорили. Может, в их мире придумали какой-нибудь другой способ?