Живая. Ошибка некроманта

Глава 21. Ночная карусель

Назначение в свиту принцессы Олейны Нильду не то чтобы не порадовало… Нет, порадовало, конечно. Такая честь! К тому же по личному распоряжению самого императора! Но все-таки…

Она вертелась на постели, пробовала думать о другом, даже встала и выпила еще сладкого чаю с мятой, но мысли все не отставали. Ей придется прислуживать мерзкой вражине, только и ждущей, когда подвернется случай убить Эрвика! Изображать почтительность, наверное, даже втереться в доверие? Тогда как хочется попросту отходить ее чем-нибудь тяжелым да все волосья гадюке повыдергивать!

Притворяться Нильда не умела. То есть могла, конечно, но не так чтоб очень. Как все: где-то промолчать, где-то высказаться не честно, а вежливо…

Надо было спросить у его величества, чего он ждет от Нильды Ортен… Постеснялась, а теперь мучайся, гадай! Одно дело, если просто подсматривать вражьи сны и докладывать о злоумышлениях, и совсем другое — изображать преданную фрейлину, а то и подружку.

— Да что я так распереживалась! — прошептала она, изрядно устав от навязчивых мыслей. — Я ведь уже завтра буду во дворце! Наверняка будет возможность увидеться… а может, он сам захочет меня увидеть! Тогда и спрошу.

Обнадежившись таким образом, Нильда наконец смогла заснуть. И тут же обнаружила себя в чужом сне! А вот не надо, засыпая, так настойчиво думать о всяких мерзавках!

Мерзавка висела в каком-то сером тумане и с диким хохотом кричала: «Свободна!» — а потом еще и заявила что-то о том, что она воин и после смерти будет пировать с воинами, а из нее хотели сделать королевскую подстилку. Это мерзкое «подстилка» — рядом с Эрвиком! — возмутило Нильду не передать как!

И тут она вдруг поняла, что она — тоже в этом сне. Никогда прежде такого не было, всегда она словно в щелочку подсматривала, а сейчас — провалилась туда как была, прямо в ночной сорочке! Почему так? Да какая разница, азартно решила Нильда, главное, что это сон! И уж во сне-то можно высказать вражине все, не оглядываясь на приличия!

Как «высказать все» перешло в тягание за косы, Нильда и сама не поняла. Но отдалась драке со всем азартом, тем более что Олейна, змея-вражина, с таким же азартом ответила тем же. И даже какая-то девица, которая пыталась поначалу их остановить, замолкла и не лезла под руку. И правильно, потому что где две дерутся – третья не встревай!

А потом что-то произошло. Нильду дернуло и понесло, словно сухой лист ветром, нет, не просто ветром — ураганом! Все завертелось, хотя она не смогла бы сказать, что это – «всё», когда вокруг ничего нет… ее обо что-то ударило… сдавило… Она жадно задышала, так жадно, как пила бы воду в полдень жаркого дня, безотчетно отмечая духоту, сладкий аромат дорогих свечей и что-то еще, непонятное и незнакомое, словно мешающее окончательно проснуться.

Через несколько минут — или лет? — которые она была занята только тем, чтобы надышаться вволю, к сознанию пробились голоса. Мужские! Два, нет, три мужских голоса. В ее спальне! Нильда так возмутилась, что даже сумела собрать все силы и открыть глаза.

Спальня была не ее. Широкая кровать – хоть поперек ложись! Высокий потолок, чуть ли не вдвое выше привычного. Простыня под пальцами — мягкая, тонкая, и лежать мягко, как на пуху. Ковер на полу! Весь в завитках и узорах, яркий, лучшей атанарской работы, такой просто так в лавке не купишь!

И вот по этому ковру, по которому Нильда только босиком ходила бы, топтались прямо в сапогах трое, которым уж точно нечего делать вместе! Ночью! В девичьей спальне, кем бы девица ни была! Его величество Эрвик собственной императорской персоной. Наглый южанин Деметрио Корчев. И тот самый дознаватель, что привел Нильду к императору после ее сна.

Но как ее саму-то угораздило сюда попасть?! И куда – сюда?

Попусту гадать, когда можно спросить, Нильда не стала.

— Где это я? — она хотела добавить «Ваше величество», но осеклась и замерла: говорила-то она, но голос был не ее!

— В своей спальне, моя дорогая невеста, — тут же ответил император. — Вам стало плохо во сне. Пришлось принимать экстренные меры.

«Невеста»?!

Нильда мотнула головой. И… Косы?! Тонкие черные косы, те самые, за которые она так славно оттягала вражину Олейну во сне! У… у нее?!

Она – Олейна?!

Может, на самом деле это все еще сон? Да, наверняка сон! Ведь не может такого быть на самом деле? Ведь она не сошла с ума, правда?

— Я не Олейна, — уверенно сказала она.

Не помогло. Голос как был, так и остался чужим. И чужая спальня тоже никуда не делась. Мало того, Эрвик спросил с заметной ехидцей:

— И кто же вы, моя дорогая?

— Нильда, — ответила она, стараясь, если честно, убедить саму себя, а не императора. — Нильда Ортен. Дочь Кая Ортрена, артефактора. Я… наверное, сплю, да? Сегодня что-то странное творится со снами. Олейну я тоже видела.

Столкнулась взглядами с Эрвиком и захолодела. Только теперь она поняла со всей ясностью, насколько он не любит свою невесту! Заговорила торопливо, перестав подбирать слова, помня только о том, что нужно его убедить. Сон или не сон, потом разберемся! Главное, чтобы он поверил! А то решит, что змеища Олейна нарочно его дурит…

Пересказала свой сон, не скрыв даже то, что в этом сне с удовольствием оттягала вражину за косы. Да-да, вот за эти самые! Потом перескочила на тайную встречу, о которой точно знали двое из трех недоверчиво рассматривающих ее мужчин, но уж Олейне точно знать было неоткуда. Рассказала об отце, сестренке, пересказала несколько разговоров с Деметрио.

— Я — это я! — закончила, чуть не плача. — Нильда Ортен! И я не знаю, просто ума не приложу, как и почему оказалась здесь! Я не виновата!

Это совсем детское «не виновата» словно прорвало плотину, и Нильда разрыдалась.