Живая. Ошибка некроманта

Глава 22. Проснуться живой

Мой некромант, как я понимала, не видел всего происходящего здесь безобразия. Ведь он сейчас не спал, а пытался контролировать душу принцессы из мира живых. Звал ее обратно все настойчивее, да только она, получив свободу, плевать хотела на приказы. А когда в нее полетело что-то вроде сияющей сети, просто толкнула туда распустеху в ночнушке!

Распустеху утащило, а Олейна рассмеялась и… растворилась в серой мути. Я потянулась к некроманту — и увидела, как приходит в себя «Олейна». Вот так дела! Это она, получается, подставила вместо себя ту распустеху, а сама…

И тут меня словно молнией ударило! А распустеха-то тоже, как мой некромант — спала! Иначе она не смогла бы вернуться вместо Олейны, ее не пустило бы! И даже если в принципе возможно вернуть ее в собственное тело (а это еще вопрос, возможно ли!), то делать это надо немедленно. Пока оно не успело понять, что души в нем уже нет…

А пока они там разберутся, что к чему да почему…

Вон она, моя возможность стать живой! И мне совсем не было стыдно «отбирать» чужое тело. Все равно, пока все выяснится, оно успеет умереть!

Я потянулась по оставленному распустехой следу, тонкому, уже почти развеявшемуся. Спасибо моему любопытству, наловчилась уже находить в этом мире нужное! Потянулась и всей душой, то есть, получается, всей собой, ныне существующей, пожелала оказаться — там.

Показалось, что меня одновременно вывернуло наизнанку и с размаху обо что-то ударило, да так сильно, что я не удержалась от вскрика. И в тот же миг на меня обрушились ощущения. Все то, от чего я давно отвыкла: рассеянный свет от фонаря за окном, едва разгоняющий темноту спальни, струйка холодного воздуха из-под плохо подогнанной оконной рамы, запах недавно горевшей свечи… тянущая тяжесть внизу живота, какая бывает перед «этими» днями… вот залаяла собака где-то неподалеку… я вздохнула — резко, прерывисто, — и услышала собственное дыхание…

Я… живая?! У меня получилось?! Боже! Снова жить! Дышать! Ходить по земле, разговаривать с людьми!

Ой. Кстати о «разговаривать», а мы друг друга поймем? Помнится, мой некромант сказал, что это только проверять экспериментально… ох, что-то побаиваюсь я этого эксперимента! А деваться-то некуда.

Я откинула одеяло, спустила ноги на пол. По босым ступням сразу же потянуло сквозняком, ноги машинально нащупали тапочки. Теплые, меховые. «Свет», скомандовала я себе. Где-то здесь должна быть свеча.

Стоило дать телу волю, как руки сами нашарили на столике рядом с кроватью что-то продолговатое, металлическое. Стоило сжать это нечто в кулаке, как над ним затеплился огонек, а свеча оказалась рядом. И уже при свете свечи я стала рассматривать это «нечто». Чуть сплюснутый цилиндрик, как раз удобного размера, чтобы в кулаке сжать, из красноватого металла, густо покрытого какими-то знаками. Магическое огниво? Как интересно! Кстати, а есть ли у этого тела магия? Обидно было бы ее лишиться, хотя по сравнению с тем, что я снова жива, это такие мелочи…

Вот только без некоторых мелочей грустно…

Я сосредоточилась и проделала базовое упражнение, разгоняя внутреннюю магию по каналам. Бросило в жар, кончики пальцев закололо. Ого! Есть магия, есть! А вот контроль над ней у этого тела слабоват, надо будет поработать.

И вот теперь, с опозданием, меня накрыло каким-то буйным, безудержным счастьем. Хотелось прыгать и орать: живая, живая, жива-а-а-яяя!

«Машка, ночь на дворе! — осадила я это буйство. — Весь дом перебудишь, а тебе так и так с ними объясняться!»

Вот еще задачка – как объясняться буду? Не скажешь же в лоб «ваша девица сначала слишком крепко заснула и потому немножко умерла, а потом вернулась не в себя, а в королевскую невесту, ну а я решила: чего телу зря пропадать»! Да меня за такое объяснение снова убьют, как пить дать!

Может, сбежать?

Куда? На поиски моего некроманта? Так чего его искать-то, он во дворце здешнего короля. И кто меня туда пустит?

— Не все сразу, Маша, — решительно сказала я. Новый голос звучал непривычно. Слишком резко; наверное, девица, тело которой я заняла, привыкла командовать и спорить. «А еще, судя по драке с Олейной, слишком легко лепила на людей ярлыки и на язык была несдержана!» — я покачала головой: зрелище, как принцесса и неизвестная девица тягают друг друга за волосья, было бы смешным, если бы этой неизвестной теперь не стала я, а она не перенеслась в принцессу. С таким-то характером, да при власти…

«Если ей дадут власть, а это вряд ли, — успокоила я себя. — И вообще, во всех своих проблемах она виновата сама! Никто ее в драку не тянул».

За всеми этими мыслями я успела осмотреть спальню — да и было бы что осматривать! Тесная комнатка напомнила мне наш домик в Мытищах, даже на сердце потеплело. Если девица из простой семьи, а не каких-нибудь здешних аристократов, надеюсь, объясниться с ними будет проще. Хотя на самом деле сложно вот так сразу судить. С одной стороны, голый пол, по которому гуляет сквозняк из рассохшегося окна, с другой — резная кровать и большой шкаф с ней рядом, новое белье, свеча в красивом подсвечнике, опять же, магические огниво — штучка точно не из дешевых.

Я открыла дверцу шкафа и замерла: на его внутренней стороне крепилось большое, почти ростовое зеркало. И сейчас в нем отражалась давешняя распустеха, вот только совсем седая. Что это? След мира мертвых? Хотя в остальном…

Я рассматривала новую себя и думала: жаловаться не на что. Фигурой напоминаю себя прежнюю: не пышечка, но и не доска. Ростом, пожалуй, повыше, чем была, осанка горделивая — чисто королевишна! Нос — не прежний курносенький, но не какой-нибудь шнобель или вороний клюв — прямой, строгий. Да брови вразлет, соболиные, да губы красивые! Породистое лицо, так о таких говорят вроде.

Тут только сообразила на руки посмотреть. Чистые, гладкие, ни одной мозоли или, того пуще, шрамика! Бездельные руки.

Нарядов в шкафу немного, но какие! Два платья, голубое да лиловое — и не сообразишь сразу, как надеть! Голубое в вышивке сплошь, лиловое — в кружевах, да юбки пышные, рукава фонарями… бальные, небось. Еще два попроще, но тоже не дешевка. Салатовое с белым атласное и зеленое потемнее из тонкого сукна с отделкой серебряным позументом. В жизни у меня такой красоты не водилось! Как Михайловский сказал бы, «рылом не вышла Машка-замарашка». Ну да, рылом… кошельком да родословной, так вернее будет! А здешняя-то моя родословная, видать, куда как побогаче, чем у Машки Михайловой…