Живая. Ошибка некроманта

Глава 23. Ночной визит

Глядя на рыдающую Олейну, которая на самом деле была вовсе не Олейной, а Нильдой, Деметрио пытался понять, как так вышло. То есть конкретно «как» — было из рассказа Нильды понятно. Олейна — настоящая, а не кукла с чужими приказами в голове — оказалась девушкой с характером. Получила шанс сбежать от навязанного замужества в смерть и тут же хладнокровно им воспользовалась. А он помог, избавив ее от подчиняющих уз. Но за этим понятным «как» маячило другое, большее: как вообще обстоятельства сложились в такую цепочку? Как оказалась на Грани Нильда? И, кстати, что с самой Нильдой, то есть с ее телом?!

Этот, последний вопрос ударил внезапно, и у Деметрио перехватило дух. Почему он сразу об этом не подумал?! Сколько времени прошло? Каково будет наставнику найти поутру остывшее тело дочери?!

— Надо к Ортенам, — сказал он. Помчался бы сразу, но как помчишься, когда император тебя не отпускал, да и вообще непонятно, отпустит ли теперь. Ситуация здесь образовалась явно из тех, когда «хороший свидетель – мертвый свидетель».

Император, кстати, выступление Нильды слушал с совершенно каменным лицом. Возможно, будь Деметрио хоть немного одарен в ментальной магии, почувствовал бы хотя бы его настроение, если не мысли, но чего не дано, того не дано. О том, что творилось под этой маской каменного спокойствия, оставалось только гадать.

Но на слова Деметрио его величество встрепенулся, как будто и ему тоже пришла какая-то неожиданная мысль.

— Виршов, сопроводи. Выясните там, что с Нильдой, и отца ее сюда приведите. А я пока поговорю… со своей невестой.

В его голосе Деметрио почудилось что-то хищное и довольное. Похоже, результат «эксперимента» вполне его устраивал. А если и не вполне, то недовольным он уж точно не был.

Из спальни Олейны Деметрио и Фабиан вышли молча. Так же молча спустились к конюшням, а вот там Виршова вдруг прорвало. Он потребовал карету, сдобрив приказ грозным «срочно!» и «приказ его величества!», и, пока конюхи торопливо запрягали пару прекрасных гнедых, заговорил вполголоса, торопливо и жестко:

— Корчев, учти. Вот это вот все — не просто секрет, а государственная тайна, на которую ни одним словом даже намекнуть нельзя. Никому. Это еще осмыслить надо, к чему привести может, наверняка его величество придумает что-то… полезное. Он умеет. Но ты человек новый, и я тебе от души советую самому, сразу, дать его величеству клятву о неразглашении. Иначе…

— Я некромант из семьи некромантов, — хмыкнул Деметрио. — Неужели забыл, что это значит?

Подъехала, громыхая колесами по неровным камням, карета. Виршов объяснил, куда ехать, повторил грозное «срочно!» — и разговор продолжился уже внутри, под грохот колес, стук копыт и щелканье кучерского кнута.

— За это вас, некромантов, и не любят, — буркнул Виршов. — Неуправляемые. Клятву с тебя Грань снимет, а после смерти можешь оказаться болтливее, чем при жизни.

— Оцени ситуацию с другой стороны, — предложил Деметрио. — Нильда – дочь моего наставника. А его величество Эрвик — мой император. Почему бы не предположить, что я буду верен им обоим не из страха, а по зову души?

— Ненадежно это, — неохотно признал Виршов.

— А страх, по-твоему, надежен? — усмехнулся Деметрио.

— Да почему сразу страх. Я о клятве думал.

— Значит, я не так тебя понял. Послушай, я не хуже тебя понимаю, что о таком лучше не просто помалкивать, а намертво молчать. Можешь об этом не беспокоиться. Но есть еще Ортен. И, вероятно, труп его дочери. И не сказать ему правду будет…

Карета резко остановилась, и Деметрио первым выскочил под косые струи ледяного дождя пополам со снежной крупой. Охватил взглядом фасад дома наставника: фонарь над крыльцом, темные окна, тусклый свет в единственном окне.

В окне спальни Нильды?!

— Или мы опоздали, или… Виршов, а что может решить наш император, если в теле Нильды окажется Олейна?

— Не возьмусь гадать, но…

— Но ничего хорошего не напрашивается.

— Но привезти ее к его величеству мы обязаны в любом случае. Идем.

Пока заспанный слуга открыл дверь, прошло не меньше пяти минут. Все это время в окне Нильды трепетал тусклый огонек свечи, и Виршов, то и дело посматривая на это окно, в конце концов подозвал кучера и приказал никого из дома не выпускать. А время, казалось, тянулось как вязкая смола. Вот слуга, проникнувшись рявком Виршова «Именем императора!», торопливо поковылял звать хозяина. Вот спустился Кай, сонный и ничего не понимающий.

— Господин Ортен, нам нужно проверить, все ли в порядке с вашей дочерью, — резко сказал Виршов.

— С Нильдой, — торопливо уточнил Деметрио.

— А что с ней может быть не в порядке? — удивился Кай. — Она спит.

— Давайте проверим, — предложил Виршов.

— Хорошо, я разбужу ее служанку…

— Какую служанку?! — взорвался Виршов. — Это срочно! Немедленно!

— Не горячитесь так, господин Виршов, — нахмурился Кай. — Если вы так настаиваете, я разбужу ее сам. Но что случилось, вы можете мне сказать?

— Обязательно скажем, но сначала давайте поднимемся к Нильде, — быстро сказал Деметрио.

— Вместе, — надавил Виршов.

— Но это неприлично!

— Это вопрос жизни и смерти, — сказал Деметрио.

— И дело государственной важности, — добавил Виршов. — Господин Ортен, я вас очень уважаю. Не заставляйте меня приказывать именем императора. Я могу, но тогда у нас с вами пойдет совсем другой разговор.

— Хорошо, идемте, — развел руками Кай и недовольно сжал губы.

Вслед за ним поднялись на второй этаж, к спальне Нильды, и Кай поднял руку, собираясь постучать. Виршов едва слышно выругался и, шагнув вперед, толкнул дверь.

— Нильда? — удивленно спросил Кай. — Ты не спишь? Ох, что это с тобой?!

Следом за Каем и Виршовым Деметрио шагнул в спальню Нильды. Тесная комнатка не предполагала приема гостей; мужчины столпились у дверей, а на них смотрела вполне живая Нильда Ортен, сидевшая на кровати в домашнем платье. Нильда… только вся седая.