Живое

Живое

Живое

Я не думал, что задержусь здесь надолго. В командировочном листе значилось «три дня», но стоило мне ступить на перрон и ощутить этот едкий запах, исходящий неизвестно откуда, как я понял нутром: тремя днями тут и не пахнет. Работы предстояло много.

Укутавшись потеплее в зимний тулуп, я двинулся к гостинице. Начальство обещало номер с весьма неплохими условиями. Городок не внушал доверия сразу: какие-то все здесь были слишком улыбчивые. И я не грубиян и не вечно хмурый дед по жизни, совсем нет, но нормальные люди не улыбаются так ярко. Постоянно. Без причины.

Ступив на порог гостиницы «Северок» (и кто только додумался её так назвать?), я не увидел обслуживающего персонала. На стойке ресепшена сиротливо стоял маленький колокольчик. Я бил в него без остановки минут восемь, пока из боковой двери наконец не выкатился администратор. Именно выкатился: его движения иначе как перекатыванием туши назвать было нельзя. До сих пор не понимаю, что стряслось с пропорциями его тела — настолько худые ноги, похожие на спички, несли на себе огромное жирное туловище. Шею разглядеть было невозможно.

Этот убогий карлик долго вглядывался в меня, после чего просипел:
— Мы очень рады вас видеть. Возьмите ключи от вашего номера. Вещи оставьте здесь, у стойки. Мы скоро доставим их прямиком к вам.

На его морде засияла та же неестественная улыбка, что и у остальных жителей этого места. Я хотел было возразить насчет вещей, но спорить с этим существом не хотелось. Оставив чемодан возле его ног-спичек, я взял с ресепшена тяжелый ключ с деревянной грушей и двинулся к лифту.

Лифт оказался старым, с решетчатой дверью и потертыми кнопками. Пока я ждал, успел разглядеть указатель этажей: первый - холл и ресторан, со второго начинались номера. Мой был на пятом, под самой крышей.

Я поднялся на пятый этаж, где располагался мой сорок четвертый номер. Захудалая комнатушка. Скрипучая кровать, накрытая колючим казенным одеялом, облезлый шкафчик, ветхий столик да старый советский холодильник, тарахтевший так, будто вот-вот испустит дух. И самое главное - окна не было. Совсем.

Я сел на край кровати, и пружины жалобно взвизгнули под моим весом. Оставалось только ждать вещей. Или того, кто за ними придет.

Так я прождал до утра. Спал не раздеваясь. После сна спина покрылась волдырями. Чёртов клоповник. Вещи так и не принесли.

Я решил спуститься на ресепшен, чтобы выяснить у уродца, где мой багаж. Но, выйдя из номера, я обнаружил, что коридор изменился. Стены тихо пульсировали. Дышали.

Лифт исчез. «Может, я всё ещё сплю?» - подумал я тогда. Но как ни пытался, проснуться не получалось. Становилось душно, смрад стоял страшный. Я должен был найти хотя бы лестницу.

Облокотившись о стену, чтобы не упасть в обморок, я обнаружил, что она была мягкой и склизкой. Навались я на неё сильнее - в этой плоти остался бы оттиск моего тела.

Чем глубже я продвигался по коридору, тем ярче становилось багровое свечение. Ни ламп, ни окон - ни намёка на источник света. Наконец я наткнулся на что-то похожее на ступени, уходящие куда-то вниз.

Пульсирующие выступы под ногами хлюпали, лопались, словно пузыри. Свет бил в глаза всё сильнее и манил к себе. В какой-то момент я перестал понимать, куда иду и сколько времени прошло.

Спуск сужался. Мне пришлось лечь и ползти, загребая руками багряные наросты. Мерзкая плоть оставляла на коже непонятную маслянистую жидкость.

Наконец уставший, потерявший связь с реальностью, я выбрался в большую шарообразную комнату. В центре стояло кресло, намертво сросшееся с полом, и маленький пузатый телевизор. Экран мерцал тусклой рябью, наполняя пространство тихим, неровным шипением.

Делать было нечего. Я сел в кресло, сиденье которого продавилось подо мной, и уставился в экран. Чёрно-белая рябь вскоре стала меняться, обретая осмысленность.

Можно было разобрать слова. Голос. Такой знакомый... Точно - это был мой собственный голос, а слова - обрывки вчерашнего разговора с тем уродцем.

Раздался хохот. Стены комнаты стали покрываться рядами улыбающихся пастей. А у самого потолка, где обычно висит люстра, открылся огромный глаз - воспалённый, красный, будто поражённый конъюнктивитом.

Он пялился на меня, наслаждаясь беспомощностью моего положения. Затем пасти на стенах широко открылись, обнажив, что в каждой из них было по точно такому же глазу. А тот, что под потолком, разорвал свою роговицу, и оттуда вытянулся длинный, скользкий язык. Он медленно двинулся к моей голове.

Кресло намертво срослось с моими руками. Язык, будто удар копья, пробил череп. Но... мне было приятно. Я не чувствовал боли. Более того - я испытал сильнейшее наслаждение.

***

Запах хлорки. Гул лампы над головой. Холод кафеля под спиной.

— Хорошая история, Харрис. Превосходная. Только как вы объясните, что никакой работы у вас нет? Вас нашла в помешательстве у себя дома, в постели, ваша жена. Вы кричали всё то же самое, что рассказали мне. Напугали старушку.

— Но, доктор, я не вру. Я правда всё это видел... Своими глазами.

— Вы слепы уже несколько лет, Харрис. Зрение окончательно подвело вас, когда вам исполнилось шестьдесят восемь. А теперь, похоже, ушёл и рассудок.

— Но, доктор Гаррисон...

— Никаких «но». Прошу вас проследовать за мной.

В коридоре, привалившись плечом к дверному косяку палаты №44, стоял человек в зимнем тулупе. Он не двигался, не говорил, не смотрел на них — его глаза были устремлены куда-то вглубь коридора, туда, где подвальный сумрак сгущался в багровое марево. Он просто ждал. И улыбался - той самой улыбкой, без причины.

***

Протокол дела №5464
Палата №44
Дата обнаружения: 14 декабря

Тела были обнаружены санитаром при утреннем обходе.

Майкл Харрис, 72 года, пациент с диагнозом «прогрессирующая деменция», найден на полу палаты в позе эмбриона. Рот широко раскрыт. В ротовой полости обнаружены два человеческих глазных яблока. Последующая экспертиза подтвердила: глаза принадлежат самому Харрису. Извлечены хирургически чисто, без разрывов зрительного нерва. На роговице зафиксированы микроповреждения, характерные для длительного рассматривания яркого источника света. Рядом с телом найдена деревянная груша от ключа — происхождение предмета установить не удалось, в инвентарной описи учреждения он не значится.