Живое серебро

Глава 22. Лина

На следующий день я проснулась очень поздно. Теперь меня никто не тревожил, не пытался со мной заговорить, и я была этому даже рада. Пусть для начала все остынут, а уже потом можно и выяснять отношения. Единственный с кем я теперь общалась, чтобы не сойти с ума от терзавших меня мыслей – Кадмий и Рион.

Вчерашняя прогулка с Кадмием по городу сильно мне помогла. Я постоянно вспоминала сестренку Кадмия – Илайду. Она настолько мне понравилась, что я была бы не прочь увидеться с ней еще раз. К тому же мне понравилось отношение Кадмия к сестре. То, как он с ней общался, как смотрел на нее. Да и с Илайдой точно не соскучишься, ей очень повезло со старшим братом.

Эта прогулка могла быть самым лучшим событием, случившемся со мной за последнее время, если бы не один омрачающий фактор. А именно – советник Вистан, который унес из своего сгоревшего дома какие-то бумаги. Получается, что он знал, что именно искали в его доме и решил это перепрятать? Знать бы еще куда и что именно это было. А может именно из-за этих бумаг его и хотели убить, а я этому помешала? Столько вопросов, а ни на один из них у меня не было ответа. Конечно я могла прямо спросить у Вистана про эти бумаги, но он вряд ли бы раскололся, скорее стал бы все отрицать. Еще одним вариантом было рассказать об этом отцу, но это было бы последнее, что я сделала.

В мыслях происходила настоящая путаница. Я уже сама не понимала, что же тут происходило. Сначала на Колдера совершают покушение, по его словам, по инициативе советников. К тому же Ирвин сообщает мне, что Колдер может быть причастен к убийству Кира, во что мне верить совершенно не хотелось, но все говорило против него. После, пожар, начавшийся в доме советника Вистана, у которого что-то искали. А потом он же уносит какие-то бумаги оттуда. Дядя, который вдруг не захотел, чтобы я учувствовала в расследовании относительно пожара. Рион, предостерегающий меня насчет советников и убеждающий меня, что они не причастны к смерти Кира. Да еще, ко всему прочему, родители узнали о моих отношениях с Ирвином и полностью оборвали с ним связь. И мама не лучше, всегда идет против меня, не пытаясь защитить от гнева отца. Все это настолько стало запутанным в моей голове, что я уже не знала, к чему стоит подступиться первым. А что я в принципе могла сделать, мое мнение здесь никого не интересует и практически не имеет веса.

Я схватила с кровати подушку и зарылась в нее лицом. Хотя бы на секунду захотелось избавиться от вороха проблем, но меня отвлек стук в дверь. Оказалось, что это служанка принесла мне уже обед, потому что завтрак я благополучно проспала. Приказала оставить обед на столе, а сама поспешно оделась и подошла к двери, ведущей в смежную комнату, в которой теперь жил Кадмий. Для приличия я сначала постучала и лишь после вошла. Комната, в которой жил Кадмий мало чем отличалась от моей. Все та же большая двуспальная кровать и небольшой письменный стол в углу. Правда эта комната была обставлена в коричневых тонах. Через окна проникало много солнечного света, делавшего ее более яркой и свежей.

Рядом с кроватью стоял Кадмий и поспешно натягивал на себя серую рубаху. Правда я почти ничего не успела увидеть, только часть живота. Видимо, перед тем, как я вошла, он упражнялся, а я бесцеремонно ворвалась, смутив Кадмия своим появлением. Он еще раз пригладил рубаху, будто переживал, что она плохо села.

– Извини, не хотела тревожить, – сказала я, нарушая неловкую паузу. – Хотела пригласить тебя пообедать со мной, одной как-то скучновато. Ты не против присоединиться?

– Нет, конечно нет, ваше высочество, – поспешно ответил Кадмий, уже застегивая мундир.

– Отлично, – я прошла к столу, на который служанка поставила обед.

Кадмий медленно подошел и также медленно сел напротив так, словно ждал от меня какого-то подвоха. Но его не было. Уже два дня я ела одна в своей комнате, поэтому сегодня решила позвать Кадмия, чтобы составил мне компанию.

Правда все это время мы оба просидели, не обмолвившись ни словом. Я даже не знала, о чем с ним можно поговорить, лишь сидела в неловком молчании. Но зато я определилась, что мне сейчас делать. Я пойду к матери. Я конечно ее не простила, но все же не хотелось иметь недосказанности. У меня еще остались к ней вопросы. Поэтому после обеда мы с Кадмием пошли искать мою маму. Нашли мы ее в беседке возле сада. Она сидела в кресле и пила чай, рассматривая открывшийся вид на священный сад. Я попросила Кадмия остаться неподалеку в коридоре дворца, а сама направилась прямиком к матери. Она заметила меня лишь тогда, когда я поднялась в беседку и повернулась ко мне. Ее вид сильно меня обеспокоил, хотя я не видела ее лишь два дня. Лицо ее осунулось еще больше, а щеки впали. Даже прекрасные как солнце светлые волосы потеряли свой цвет и сейчас казались почти седыми. От этого мое сердце сжалось, маму почти невозможно было узнать. Внезапно, все обиды, которые я на нее держала испарились. Я не хотела, чтобы мама страдала, она ведь совсем недавно потеряла своего сына.

– Лина, – улыбнулась мама, указывая на кресло рядом с собой и махнула кому-то, видимо служанке. – Садись, я рада, что ты пришла.

– Мама, – выдохнула я, ее внешний вид причинял мне все больше боли. – Я…

– Нет, позволь я начну, – перебила меня она. – Прости меня, доченька, я не должна была так с тобой поступать. Мне нужно было сначала прийти к тебе и поговорить обо всем. Но я поддалась на уговоры императрицы Вилоры и твоего отца. Но, императрица металлов привела весомые аргументы, она будто знает, как на меня надавить, поэтому я до сих пор верю ей и боюсь последствий договора, – она оторвала от меня свой взгляд и снова посмотрела на сад. – Я прихожу сюда каждый день, мне помогает это чувствовать присутствие твоего брата.