Животный инстинкт

Глава 11

День весны для местного населения по важности являлся равносильным Рождеству или Дню Благодарения в Америке. В течение следующей недели я с интересом наблюдала за подготовкой оживившихся селян к празднику. Он должен был проходить на самой большой лесной поляне в Элеторе, именно на ней, в случае надобности, собиралось большое количество людей.

А подготовка в основном была направлена в очистку леса от мусора, которого, на мой взгляд, было удивительно мало (люди здесь бережно относились к окружающей среде, в отличие от землян), а также в оформлении места проведения праздника. Мелона охотно участвовала в любом движе и меня водила за собой, что-то и рассказывая и показывая на ходу.

Суть праздника заключалась в «обновлении» природы, когда лес после долгого сна полностью преображался и оживал. В городах и других местах, далеких от лесов, это событие не имело особой значимости.  

Я всегда считала весну своим любимым временем года, но здесь, в лесу, она была особенно прекрасной. В те редкие моменты, когда внутренний монстр оставлял меня в покое, я радовалась всему вокруг: пению птиц, зацветающим деревьям, шуму воды и ярко-голубому небу над головой. Мне хотелось, чтобы этот период продлился как можно дольше, не переходя в лето с его адской жарой.

Уроки фехтования продолжались, и хотя я продолжала жёстко тупить, до конца недели достигла определённых результатов: я стала гораздо реже падать. Да, я не могла отбить даже простой удар, не могла напасть сама и при этом не покалечиться, но зато могла твёрдо стоять на ногах и крепло держать меч. Возможно, мне помогло то, что между занятиями я часто ходила по двору и вымахивала мечом, повторяя позиции и основные движения. Этот вид оружия нравился мне однозначно больше, чем лук, потому что допускал импровизацию.

Вскоре после видения, в копилку моих проблем добавилась ещё одна. Изначально я не хотела перевоплощаться в волчицу, потому что знала, что от этого у меня сильно обостряются звериные инстинкты, и становится очень трудно держать себя в руках. А я, больше всего на свете, боялась как раз потерять контроль над собой, поддаться соблазнам. Живя во мне, монстр прекрасно чувствовал все мои слабости и страхи, поэтому, когда я напрочь отказалась менять облик, решил подойти с другой стороны.

Однажды, когда я шла с Элосом на очередную тренировку, мимо нас пробежала белка. И вдруг я почувствувовала отвратительный звериный порыв броситься следом, поймать и придушить бедное животное. Я даже не сомневалась, что в этот момент у меня глаза засветились желтым, как у других бывало в порыве гнева, но, к счастью, Элос шёл впереди меня и ничего не заметил. Я так ненавидела и стыдилась себя в тот момент, что появилось желание тут же убиться. Прикрыв глаза, я попыталась успокоиться и сделать вид, будто все нормально. Хотя из-за проклятия все люди здесь сравнялись, мне не хотелось показывать свои обретённые слабости. Слишком мерзко.

Я раздражалась по любому поводу и даже без повода. Если не было другого занятия, вроде подготовки к празднику, сидела, заперевшись в своей комнате, или по несколько часов подряд тренировалась в одиночестве, пытаясь заглушить внутреннюю боль. А иногда хотелось просто напиться до беспамятства, чтобы вообще ничего не чувствовать и ни о чем не думать. К сожалению, у меня не было доступа к алкоголю, поэтому я рассчитывала как следует оторваться в праздник.

А накануне праздника мне приснился сон. На этот раз я оказалась не в мертвом ночном лесу или другом жутком месте, а в обычном Земном парке развлечений. Там было очень шумно и многолюдно, повсюду сновали дети с сахарной ватой в руках, на лавочках сидели, обнявшись, молодые пары, гудели аттракционы, по аллее кто-то катался на роликах. Все это казалось мне таким родным и привычным, и в тоже время таким далёким, что первое время я не могла собраться с мыслями. Хотя за это время я немного освоилась в Элеторе, порой впадала в настольгию, вспоминая приятные моменты из прошлой жизни.

В то же время я была уверена, что если каким-то волшебным образом смогу вернутся на Землю, как прежде уже ничего не будет. Многое изменилось, но прежде всего изменилась я, моё мировоззрение. Меня больше не привлекали дискотеки, ночные тусовки в общаге, лёгкие, ни в чём не обязывающие отношения или концерты кумиров. Единственное, чего бы мне хотелось, это встретиться с родителями и самыми близкими друзьями. Вот только они, должно быть, меня давно похоронили. Сколько прошло с моей смерти? Два, три месяца? Как будто целая жизнь. Нет, я не хотела ничего возвращать. Слишком больно.

Внезапно я увидела маленькую девочку, которая выглядела яркой деталью на фоне тусклого сна. Я прекрасно осознавала, что сплю, наблюдая за слегка плывущими очертаниями парка. Только спустя несколько секунд я узнала в ней маленькую себя. Русые торчащие косички, голубые глаза в пол-лица и смешное короткое платьице. Девочка бегала, весело и беззаботно смеясь, а после на секунду нырнула в толпу, вытянув оттуда за руки родителей. Я смотрела, как счастливая семья спокойно бредёт по шумной аллее, как мама указывает маленькой мне на какой-то аттракцион и предлагает покататься.

Спустя некоторое время обстановка изменилась. Я оказалась перед своей первой школой, а маленькая Холли стояла с цветами в ряду с первоклассниками и дрожала от страха. Мне хотелось приободрить её, сказать, что все будет хорошо, что именно в школе она найдёт лучших друзей на всю жизнь. Но очертания сна снова расплылись, превращая площадь в уж больно знакомый кабинет.

На этот раз четырнадцатилетняя я стояла перед директорским столом, «повинно» опустив глаза, держа за спиной скрещенные пальцы, и говорила директору свою излюбленную фразу «простите, я больше так не буууду». Кажется, в тот день нашу компанию поймали за игрой в карты на деньги. Теперешняя я улыбнулась воспоминаниям о детских шалостях.

Дальше меня перенесло в какой-то ночной клуб. Вторая я, изрядно подвыпившая, строила глазки очередному парню. Вот от этих воспоминаний мне стало противно. Я всегда заводила отношения просто так, для развлечения, совершенно не заботясь о чужих чувствах. Могла сказать в глаза, что не люблю, и точно так же соврать обратное. На самом деле, я никогда никого не любила, кроме себя. И от этого становилось горько.