Животный инстинкт

Глава 14

Действие проклятие вернулось раньше, чем я предполагала, а все мои благие намерения не поддаваться ему и при этом не пользоваться магией куда-то испарились. Пообещать, когда все идёт гладко, очень легко, но при наступлении трудных времён желание пересиливает совесть и здравый смысл.

И я поддалась, применив амулет. Достаточно было на какие-то мгновения проявить слабость, чтобы внутренний монстр возликовал и взял дело в свои руки. Мне всегда казалось, что он должен противиться магии, ведь именно она не позволяла ему контролировать мой разум, но думать об этом в тот момент не было ни сил, ни желания. Я не могла ни есть, ни спать, ни сосредоточиться на чем-либо, меня постоянно мучили кошмары и видения, в которых я погибала от лап чудовищ, или, что ещё хуже, от рук близких людей.  Эти сны стали просто наваждением, которое я больше не могла выдерживать.

С помощью амулета Келион послал мне мысленный сигнал встретиться возле устья реки. Я специально выбрала время, когда Элос на работе, чтобы ничто не помешало мне выбратся из дома. Называя себя последней предательницей по отношению к нему, а также эгоисткой по отношению к Келиону, способности которого так нагло использовала, я все-таки пришла к месту назначения. Келион уже был там, он выглядел одновременно и радостным, и грустным. Я боялась, что он воспримет моё обращение к нему неправильно и начнёт чего-то от меня ожидать.

Элос акцентировал на том, что мы с Келионом не можем быть вместе из-за расового различия, но для меня проблема была не в этом. Я не ощущала разницы между расами, все, даже Пустые, продолжали восприниматься мною как простые люди под действием магии. Я не могла быть с Келионом, потому что не испытывала к нему ровным счётом ничего. И мне совершенной не хотелось разочаровывать его, давая надежду на взаимность.

Тем не менее, я просто не могла найти в себе силы прекратить эту связь.

Келион молча взял меня за руку и повёл вдоль реки. Не знаю, делился ли он магией специально, или она автоматически передавалась через прикосновения, но очень скоро мне стало гораздо лучше. Это удивительное чувство, когда сначала тебе так плохо, что хочется повеситься, а потом вдруг становится легко и спокойно. Чем-то напоминает действие алкоголя или хорошей травки.

Прикрыв глаза, я полностью отдалась ощущениям, забыв и про Келиона, и про свой гадкий поступок, который ещё заставит меня помучиться совестью, и про Элоса, который прибьёт меня, если узнаёт.

Мы присели на берегу, и я опустила босые ноги в воду, задумчиво разглядывая проплывающих мимо  уток.

– Я знаю, почему ты позвала меня, – заговорил Келион. Я затравленно глянула на него и тут же отвернулась.  – А также знаю, что ты ничего не испытываешь по отношению ко мне. Но это ничего. Я мог бы помогать тебе просто так, ничего не требуя взамен, чтобы ты всегда была рядом. Ты мне нравишься с тех самых пор, когда я встретил тебя посреди зимы в чаще леса. Уже тогда ты показалась мне какой-то особенной, не похожей на других девушек. Я хотел бы, чтобы ты осталась со мной, хотя я не могу предложить тебе ничего, кроме магии. С Элосом, если надо, я разберусь, – Келион положил свою руку на мою и посмотрел на меня.

Чем дольше я слушала, тем тяжелее становилось на душе. Мне не хотелось причинять боль Келиону и использовать его, пусть даже он сам согласился на такие условия. Мысленно я уже обругала себя последними словами, хотя амулетом раннее воспользовалась в не вполне адекватном состоянии.

– Келион, прости, я не могу дать тебе то, что ты просишь, – я старалась говорить как можно мягче, но не могла подобрать слов. – Поверь, такие отношения никому из нас не принесут счастья. Извини, пожалуйста, если дала надежду, – я сняла и протянула ему амулет. Он посмотрел на него задумчиво, но забирать не стал.

– Оставь себе, вдруг пригодится.

Я опустила руку с камнем и посмотрела на воду. Вокруг было удивительно тихо и спокойно, что совершенно не вязалось с теперешним состоянием души. Мне захотелось выбросить амулет и навсегда забыть о существовании магии, которая являлась единственным средством от действия проклятия.

– Скажи, ты любишь его? – спросил Келион безэмоциальным голосом. Я не знала, что на это ответить, потому что ответ мог ему не понравится.

– Я не знаю, – соврала я.

– Но ты ведь живёшь с ним!

– На это есть свои причины.

– За всё время ты ни разу не сказала мне правду, постоянно уворачивалась, находила отговорки, даже по поводу прошлого места жительства, – в голосе Келиона слышалась неприкрытая горечь. – Я просто не понимаю, ты сама мне не доверяешь, или тебе наговорили обо мне чего-то? Ответь хоть раз честно, и я больше не буду тебя ни о чем спрашивать, обещаю.

Всё было гораздо сложнее, но я не могла ему этого объяснить. Моё молчание он воспринял по-своему.

– Я понял. Прости.

И ушёл.

Я так и осталась сидеть, пытаясь собраться с мыслями, но мне это плохо удавалось. Вспомнив про амулет, который до сих пор был зажат в руке, я замахнулась, чтобы швырнуть его далеко в реку, но почему-то удержалась и повесила обратно на шею.

Домой я вернулась в подавленном состоянии ближе к вечеру, после нескольких часов бессмысленного блуждания по лесу. Я забыла взять с собой оружие, когда выходила из дому, потому что мне тогда было просто все равно. А вот Элосу, который вернулся раньше времени, нет. Он встретил меня во дворе и жестом показал, чтобы я следовала за ним. Я испугалась, но сделать уже ничего не могла.

Мы вошли в библиотеку, после чего Элос закрыл дверь и повернулся ко мне. Он пытался выглядеть спокойным, но я каждой клеточной тела ощущала напряжение, царившее в воздухе.

– Я, конечно, понимаю, что ты уже лучше владеешь оружием, и не запрещаю тебе выходить за пределы двора, но у тебя НЕ БЫЛО оружия, Холли!

– Я забыла его взять, – пролепетала я, отходя на безопасное расстояние.

– Что значит «забыла»? Это первое, о чем ты должна думать, выходя из дому!