Живущая в сети, или Мысли вслух

13.

Я просыпаюсь от того, что лучики солнца гуляют по моему лицу, забираясь между ресницами. В голове гудит вчерашняя гулянка, но настроение отчего-то хорошее. Прямо в Сашкиной футболке на голое тело шлепаю в душ. Потом иду на кухню, варю кофе. Из-за Сашиной двери не раздается ни шороха. Осторожно приоткрываю дверь и вхожу. Мой друг спит, разметавшись по подушке, и чему-то улыбается во сне.

Все-таки Сашка самый лучший. А самый лучший он от того, что мой друг. Причем только в этом друге я уверена на сто процентов, только на него я могу положиться, как на себя. И он единственный не воспользуется ситуацией, если я напьюсь. Я знаю это, потому что такое не раз случалось за годы нашей дружбы.

Мы даже когда-то целовались. Давно. Но Сашка не пошел дальше, просто обнял меня и сказал на ухо: «Если мы продолжим, то я могу потерять своего лучшего друга! А я очень этого боюсь…» И я поняла, что тоже этого боюсь. И что от того, что он все понимает, мне стало так тепло и хорошо, что я обняла его еще крепче. Мы так стояли около часа, просто обнявшись, и больше тема сексуальных отношений у нас никогда не возникала. Не знаю, обиделся бы Сашка, если бы узнал, что я частенько представляла, что он дал обет. Он красивый, смешной, умный, но монах, и именно поэтому я не могу думать о нем, как о мужчине. Хотя Саша совсем не целомудрен, настолько, что я даже успела запутаться во всех его Леночках-Светочках-Ирочках…

Сашкины ресницы вздрагивают, он открывает глаза и улыбается мне, стоящей перед ним с чашкой кофе.

Нет, наверное, он не обиделся бы. Скорее всего, он тоже пытается абстрагироваться от моей половой принадлежности. И я рада, что у нас это получается. Потому что Саша — это мои самые продолжительные отношения с мужчиной. Возможно, именно потому, что построены они на дружбе.

Я протягиваю чашку.

— Ты просто песня. Никак не могу понять, почему все твои мужчины на тебе не женились? — Сашка быстро вливает в себя кофе и пытается подняться. Я тут же отворачиваюсь, потому что знаю, что мой друг предпочитает спать голым.

Сашку, наверное, можно отнести к разряду метросексуалов. Нет, он не пользуется блеском для губ и не перебарщивает с походами по магазинам. Он просто всегда тщательно следит за собой, его фигура идеальна, ногти и волосы в лучшем состоянии, чем у меня, за что мне иногда бывает очень стыдно. Саша хорошо зарабатывает, он – креативный директор крупного рекламного агентства с иностранным капиталом. В его словарном запасе постоянно превалируют словечки типа «бриф», «бренд», «копирайт».

Сашка уходит в душ, а я пытаюсь сварганить что-нибудь наподобие завтрака. Режу овощи на салат и думаю, что если мы так и останемся одинокими, то в старости вполне сможем жить вместе, без ссор, препирательств, сцен.

Сашкина личная жизнь — это еще большая задница, чем моя. Ни одна Манечка-Анечка-Валечка не продержалась у него дольше двух недель, ни одна не смогла заставить его променять на нее свою свободу. По-моему, мой друг никогда никого в жизни так и не сумел полюбить.

Сашка выходит из душа с полотенцем, повязанным на бедрах, пытается стащить у меня с дощечки огурец и чуть не получает по пальцам ножом… Потом уходит в глубь дома и возвращается с открытой бутылкой вина. Я смотрю на него укоризненно.

— Для поправки здоровья. Нам еще сегодня в клуб, на презентацию!

Сашка разливает вино по бокалам. Я задумчиво делаю глоток.

— Саш…

— А?

— А ты любил когда-нибудь?

— Конечно. Маму, Родину, тебя…

— Да нет. Я о женщине.

— А, по-твоему, ты не женщина? — Сашка смеется, но глаза у него серьезные.

— Ну да, — вздыхаю я, — и мама, и даже Родина. А несчастная любовь у тебя была?

— Несчастная-счастливая. Ты опять о своем Андрее?

— Нет, — отрицательно качаю головой, — Андрей в прошлом…

Я даже верю своим словам. Почти верю…