Живущая в сети, или Мысли вслух

20.

На что имеет право любовь? Является ли она вечным оправданием, как утверждал старый романтик, выдумавший Алые паруса? Или же мы в ответе за всех тех, кого приручили? Является ли она тем самым чудом, посланным небесами, или — наказанием за грехи?

Где-то в своей голове мы выстраиваем лестничные лабиринты чувств, ползаем по этим ступенькам, спотыкаемся, падаем, срываясь вниз, запутываемся, часто взбираясь не на тот пролет. И зная в глубине души, что только один путь выведет нас на крышу, под сияние миллиардов далеких звезд…

Всю свою жизнь я ползла наверх, сдирая костяшки пальцев, выбирая самые сложные и запутанные пути. Когда мой, тот единственный, самый короткий путь, был совсем рядом. И я чуть было не ошиблась снова. Мы оба чуть было не ошиблись…

Женская интуиция все же редко меня подводила. Под льющийся из колонок прекрасный голос Уитни Хьюстон Андрей встал на одно колено и попросил моей руки. Я видела в его глазах и влюбленность, и просьбу, и неимоверную гордость собой. В те мгновения я действительно чувствовала себя красивой, успешной, мысленно уже могла представить себе всю нашу будущую семейную жизнь. «Статусные» вечеринки, ежегодный отдых в теплых краях, средний, но тем не менее неплохой достаток, красивых и воспитанных детей, сексапильных секретарш в офисе Андрея, загорелых тренеров по фитнесу в моих салонах… Мечта глянцевых журналов.

Воздух в кафе был расплавлен зажженным свечами и свисавшими со стен огненными сердечками. Вся заезженная атмосфера пошловатенького, в общем-то, праздника давила на меня, я почему-то подумала, что мы с Сашкой обязательно посмеялись бы над ужасающей аляповатостью данного заведения.

Но Андрей смотрел на меня строго и ответственно:

— Любимая, ты согласна стать моей женой? — Даже эта фраза в его устах прозвучала, как призыв вступать в консервативную политическую партию.

Еще вчера… Еще вчера я думала, что скажу Андрею «нет», пока не узнала от старого знакомого, что Сашка (мой Сашка!) женится. На своей прекрасной, золотоволосой и белозубой Анжелике. Вот так просто.

Тот, кто говорил, что не женится никогда, что во всем этом мире любит только трех женщин, одна из которых я, а две другие — мама и Родина.

Тот, кого, как мне казалось, я знаю до кончиков пальцев, с такой легкостью отказался от меня. Еще не так давно я не могла представить себе, что на моей свадьбе не будет моего лучшего друга.

Я вздохнула полной грудью и будто прыгнула с моста в ледяную реку:

— Да!

Да — потому что если не будет Саши, то мне в общем-то плевать, с кем встречать старость, а Андрей совсем мне не чужой…

Да — потому что, если я скажу «нет», я останусь снова одна и не смогу вынести мысли, что Саша больше никогда не будет моим…

Да — потому что я знала, что если уж Саша на это решился, он не разведется через пару месяцев, как поступают другие, и будет терпеть, если только Анжелика сама не уйдет от него…

Да — потому что я знала, что Анжелика, натерпевшись в первом браке и слушая, как тикают ее биологически часы, ни за что не уйдет сама…

И наконец — да — потому что, как это ни смешно, я увидела только один-единственный, дурацкий способ сбежать от отчаяния, поселившегося во мне вчера…

Подготовка к свадьбе заняла у меня не так много времени. Возможно, потому, что я никогда не любила пышных торжеств, возможно, потому, что боялась передумать, но уже 30 марта в моей комнате в шкафу белело свадебное платье, приглашения давно были разосланы, ресторан заказан, а Андрей, соблюдая все каноны, уехал ночевать в гостиницу.

Я налила себе бокал красного вина и попыталась отвлечься от мыслей о завтрашнем мероприятии, щелкая каналы телевизора. С экрана полилась мелодия из фильма «Свадьба моего лучшего друга» и белозубо улыбнулась вечная Джулия Робертс. Я нецензурно выругалась и выключила фильм, но мысли уже беспорядочно роились в моей голове, а сердце бешено стучало.

«Всего на секундочку, — успокаивала я сама себя, открывая крышку ноутбука и вводя пароль Вконтакте. — Это ничего не изменит, все уже решено…»

Сашка был в онлайне. Я долго смотрела на его фото перед тем, как написать.

— Привет.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем высветилось окошко с Сашкиным сообщением:

— Привет…

— Я скучала.

— …

— Почему? Скажи, почему у нас так все получилось? Так ведь не должно быть. Просто не должно быть.

— Ты все знаешь сама.

Сама? Я знаю сама? Да ни черта я не знаю… Просто моя жизнь перевернулась в один момент, что-то пошло не так.

Я не этого хотела, совсем не этого…

— Я выхожу замуж.

— Я желаю тебе счастья.

Нет-нет-нет, скажи что-нибудь, скажи… Не дай мне совершить эту ошибку, ты же всегда вытаскивал меня изо всех омутов, ты же всегда был рядом, ты же знаешь меня лучше других.

— Спасибо.

Я захлопнула крышку ноутбука. Слезы катились по щекам. Дура. Зачем ты пишешь? Зачем бьешься головой в закрытую дверь? Ты не нужна ему. Куда тебе до золотых волос Анжелики? Ты простая, запутавшаяся идиотка…

В одно мгновение я вдруг отчетливо поняла, что я не смогу. Просто не смогу сделать то, что должна. Я набрала номер телефона, Вика ответила сонным голосом.

— Але…

— Вика, я не знаю, что мне делать.

Трубка немного помолчала, потом в ней послышался вздох моей подруги.

— Загранпаспорт у тебя с собой?

— Да, — еле слышно ответила я.

— Собирай вещи, я заеду за тобой через полчаса. Говорят, на Фиджи сейчас хорошо…

Люди… Они приходят в нашу жизнь на мгновения или на годы. Некоторые уходят, и ты не успеваешь заметить, что они были; другие уходят, разрывая твою жизнь на куски — «до» и «после»; к некоторым ты не хочешь привыкать, выталкиваешь их изо всех сил, а они все столбят свое место в твоей жизни, а после, когда ты наконец-то сдаешься и прячешь шипы, — ломают твой стебель; кого-то ломаешь ты, но сколько бы людей ни прошло сквозь тебя — время лечит все, размывает память, как прибрежная волна смывает песочные замки. И только единицы остаются с тобой навсегда: рядом или вдалеке, близко или дальше, чем можно себе представить, родным человеком или только воспоминанием… Но навсегда.