Живые и мёртвые

7. Ход конём

За месяцы обратного пути Элодриэль истерзался ожиданием, но уговор есть уговор: Реймар обещал дать ответы на все вопросы лишь по возвращении, и эльф не требовал их раньше срока.

Вернувшись, наконец, в особняк, Реймар, Элодриэль и Амалия – вместе с драконом, разумеется, были до того измотаны долгой дорогой, что их всех объединило одно единственное желание – поспать.

Реймар только указал девушке на комнату, которую та могла занять и удалился к себе. Впрочем, даже такая усталость не была оправданием неряшливости и маг, раздевшись, аккуратно сложил форму на прикроватную тумбу прежде, чем лечь в постель и погрузиться в блаженный сон. И вряд ли Реймар мог даже подумать, что проснётся под пристальным взглядом зелёных глаз.

Некромаг проснулся в тринадцатом часу от восхода, когда солнце уже вновь клонилось к горизонту и било рыжими лучами в окна. Реймар приподнялся на локтях, проснувшись, и уставился на эльфа, замершего огромной совой на изножье кровати. И Реймар был более чем уверен, что Элодриэль просидел в этом положении не один час… Реймар упал обратно на подушки, тяжело выдохнув.
– Скажи честно, ты издеваешься?
– Ты обещал мне разговор, – отозвался Элодриэль, не двигаясь с места.
– Да, только из кровати я ничего обсуждать не собираюсь.

Реймар откинул в сторону одеяло, поднимаясь с постели, и первым делом принялся её заправлять. Эльф смерил взглядом тренированное тело мага, спрыгнув с изножья на пол.
– И я в очередной раз задумываюсь, почему мне не могло достаться нормальное тело…
– Не ной. Этому бедолаге всего двадцать восемь было, ещё успеет окрепнуть. Если тренироваться будешь.
– Я б на тебя посмотрел, если б ты своё нормальное потерял и проснулся в каком-то кукарёнке.

Маг не ответил, не желая развивать эту тему уже в который раз. Реймар вызвал прислугу, велев принести воду для умывания и свежий комплект одежды, а также подать в столовой «завтрак». Бросил недовольный взгляд на Элодриэля, так и топтавшегося рядом.
– Эл, я тебе ничего не буду сейчас пояснять, иди. Потом вызову
– Ты невыносим.
– Да, особенно по утрам.
– Закат скоро!
– Когда проснулся, тогда и утро.

Демонстративно хмыкнув и вздёрнув нос, Элодриэль покинул комнату мага, пропустив перед этим слуг, принёсших широкий таз и свёрток с одеждой – пробуждения господина ожидали весь день и к приказам его были готовы.

Реймар растёр тело грубой льняной тряпицей, счищая пыль и грязь пути – прежде времени на это не хватило. Затем обмылся тёплой водой с лепестками чёрных лилий и вытер тело насухо, затем развернул униформу – точно такую же, как и прежняя. Ткань рубахи, довольно мягкая, была лёгкой и свободной, но грела она плохо и, затянув плотную шнуровку на запястьях, Реймар подготовил плотный шерстяной жилет с широким кожаным ремнём и увесистой пряжкой.

Окинув взглядом довольно явные и весьма болезненные мозоли на ногах, Реймар позволил себе разве что растереть ступни заживляющей мазью из ледяных роз – приятная прохлада сняла жжение. Реймар понимал, что у него нет времени, чтобы тщательно заниматься этим вопросом.

Надев шерстяные кюлоты и обернув ноги портянками, маг обул высокие сапоги на стальной подошве. Педантично расправил все складки. Лишь после облачился и в плотный жилет, туго затянув на талии широкий ремень. Расчесав волосы и стянув их привычно в тугой хвост, маг убедился в достаточной опрятности собственного вида и только после этого позволил себе покинуть комнату.

Так начинался почти каждый день мага, вне зависимости от времени подъёма, и большая часть обитателей особняка к этому давно привыкла. Эльф в их число не входил и недовольно расхаживал в гостиной, ожидая, пока маг наконец соизволит начать разговор.

Реймар не спешил и спокойно завтракал, попутно продумывая, что всё же рассказать любопытному эльфу, а что ему знать не стоит. Маг хорошо понимал, что разговор будет непростым и дастся тяжело – ему в первую очередь.

И всё же тянуть бесконечно Реймар просто не мог, обещание должно было выполнить, и вскоре он вызвал эльфа кабинет. Реймар сидел в своём кресле, за столом, Элодриэль расположился на подлокотнике одного из предназначенных для посетителей, чем заметно напомнил некромагу Нарраи.

Реймар не дал Элодриэлю ни шанса спросить что-либо. Решив бить первым, маг сразу заговорил, сцепив руки в замок и глядя на эльфа.
– Всем известно о противостоянии тёмных и белых магов, мы никогда не любили друг друга, да и не скрывали этого. И давным-давно заключили соглашение, каких прежде не было. Так и назвали: «Первый закон». Согласно ему, светочи не могли убивать некромагов, равно как и наоборот. Но если о законе знают все, то о причине его появления – единицы.

Элодриэль облокотился о собственное колено и опёрся подбородком о ладонь, прикрыв пальцами рот, сдерживая неуместные сейчас вопросы. Решил дождаться, пока маг закончит историю, хоть и не понимал, к чему тот её начал. Реймар же продолжал:
– Легенду о сотворении мира ты слышал, во всяком случае, одну из версий. Так вот, когда Первых поглотили раздоры, Дочь Жизни и Сын Смерти стремились заключать союзы с остальными. Русалка и эльф встали на её сторону, он перетянул к себе ангела, с демоном оказалось сложнее: Азаран готов был признать союзником не менее чем равного себе. Они бились много часов, пока Сын Пламени не решился на союз. Они разошлись, не зная, что уставший и почти обессилевший некромаг идёт прямо в ловушку Дочери Жизни. Она ждала его.

Реймар негромко вздохнул, взгляд его затуманился, будто он не просто рассказывал известную историю, будто сам переживал события легенды.
– Первые из Первых, они были почти равны по силе, особенно на закате, когда день отдавал права ночи, ещё не успевшей их перенять. Ни одному не дано было одолеть противника в честном бою. Но тот бой не был честным.

Элодриэль не сразу заметил: пальцы мага побелели от напряжения. Реймар коротко кашлянул, облизнув пересохшие губы.
– Первый светоч убил первого некромага. Но мир не мог этого принять: жизнь не должна убивать смерть. Они навлекли на себя гнев Создателя, что больше никогда не говорил со своими детьми. И оба оказались прокляты, застряли в вечности на тысячи лун: она, неживая, с опустевшим источником, почти беспомощная, и он… немёртвый, лишённый посмертия и обречённый вечно ходить по земле, не способным контролировать собственные силы. И лес, где всё случилось, изменился: от ужаса поседела трава и побелели стволы, а листва окрасилась алым.
– Подожди… Костяной лес?
– Да, его не просто так называют проклятым. Лес, который выбрал тебя своим хранителем.
– Я не слышал раньше такой легенды… Так значит, кто-то из белых нарушил закон и убил тебя? Поэтому ты не умер при падении в башне? Там ведь было метров сорок, не меньше!
– К сожалению, умереть можно только один раз – я проверял... Но нет, Первый закон никогда не нарушался: я единственный некромаг, когда-либо убитый светочем.