Живые и мёртвые

8. Двулично верен

Тело казалось слишком тяжёлым, непослушным, как набитая соломой кукла, а сухость во рту весьма достоверно пародировала Песчаное море.

Даррак проснулся резко, как от кошмара, сел, жадно хватая ртом воздух и не осознанный ещё взгляд метался по незнакомой обстановке.

Комнатушка с деревянными стенами. Узкий стол длиной в стену, два резных рундука вместо стульев. Потёртый временем матрас, заменявший кровать, Даррак обнаружил не сразу – он на нём сидел. Не очнувшийся разум никак не мог свести все предметы в одну картинку.

Замершего у стены полукровку он заметил ещё позже. Тот стоял у окна, закрыв глаза и сложив руки на груди, подогнув одну ногу, и выглядел так умиротворённо, словно и вовсе спал.
– Ты... – голос звучал хрипло и горло саднило, он прокашлялся. – Ты меня опоил!
– И тебе хмурого утра, недотрупик. А в том, что пить не умеешь, ты меня не вини. Я ж тебя не заставлял, это ты сам. – Вздёрнутый подбородок, ухмылка и этот взгляд, полный открытой издёвки… Даррак не собирался их терпеть.

Мышцы словно стали ещё непослушнее и каждое движение Дарраку давалось через силу, жар прокатился по телу. Гортанного рыка он не сдержал, ярость совсем затуманила разум. Сумрачное щупальце поглотило руку, извиваясь, а затем резко замерло, затвердело, заострилось, став не просто клинком, но буквально частью тело. Сжав зубы, Даррак кинулся на Орктана.

Глаза Орктана округлились, но лишь на миг, времени не было, он оттолкнулся от стены, уходя в сторону, и клинок вошёл в доску там, где ещё мгновение назад было его плечо. Даррак освободился рывком, развернулся, кинулся в новую атаку – его шатало и даже прицелиться казалось делом неизмеримо сложным. Но и в таком состоянии Даррак оставался серьёзным противником.

Орктан понимал, долго бегать в маленьком пространстве не выйдет, попытки уклоняться его же и измотают, а узкий кинжал, его единственное оружие, был из стали – материала недостаточно крепкого, чтобы противостоять концентрированной энергии. Резко выдохнув, Орктан выпустил белую вспышку, ослепившую Даррака.

Удар золотой подошвы пришёлся прямо в живот, Даррак отлетел к стене, неслабо приложившись лопатками, зашипел, но это лишь сильнее распалило его. Оттолкнувшись, он снова кинулся в бой.

Серебристый наруч обвил запястье Орктана, он отразил удар, словно щитом, а потоки магии зашипели от столкновения, как если бы кто-то усердно полил костёр. В руке появился чернильный кнут, первый удар заставил Даррака отступить, но лишь на время. Ни один не собирался сдаваться. Но и продолжать этот бой долго они не могли.

Каждое столкновение лишало сил, на Дарраке сказывалось похмелье, всё сильнее звенело в ушах и в глазах начало двоиться, появилась хриплая отдышка, Орктан же приобрёл совершенно нездоровую бледность, но словно бы старался не подавать вида и, даже оступаясь, умудрялся лавировать, хотя каждый раз был буквально в полушаге от падения.

Очередной удар, теперь в спину, отбросил Даррака к открытому окну. Он успел увидеть узкую грязную улочку, почувствовать, как тело кренится наружу, даже заметить крупные дорожные булыжники тремя этажами ниже, грозившие отпечататься на его лице. В последний момент кнут обвил шею, рванул назад, повалив Даррака на дощатый пол. Тот замер, тяжело дыша, скосил взгляд на Орктана – тот рухнул на колени рядом всего мгновением позже.

Растворились и наруч-щит, и сам кнут, словно их и не было, Орктан закашлялся, хрипло, даже надрывно, безостановочно, будто воздуха в лёгких отчаянно не хватало. Пытался закрыть рукой рот и нос, пряча от глаз незапланированного соперника хлынувшую кровь.
– Да твою ж радугу… – выругался Даррак, отдышавшись. Втянув собственный клинок, он подполз к Орктану. Тот попытался оттолкнуть, за что получил в живот, правда, не сильно. – Сюда иди, умник. Запаса нет, а он магией шарашит…

Даррак повалил Орктана набок и его же накидкой зажал ему нос – надо было оказать первую помощь, пока не дошло до судорог.

Орктан подошёл к столу. Пластина из медных трубок опиралась на гранитные ножки, из стоящего на ней котелка валил пар. Орктан зачерпнул кипящий напиток и налил в резную деревянную чарку, подошёл к окну и опёрся плечом о стену. Поднёс чарку ко рту, но не отпил, лишь вдохнул аромат, любуясь закатным небом. Выдохнул, помолчал, после всё же задал негромкий вопрос, будто бы в никуда:
– Так и будешь там тихариться?

Заскрипела древесина, миг, и Даррак повис в окне вниз головой. Они встретились взглядами, помолчали. Лишь когда Орктан отступил, Даррак перецепился и спрыгнул на подоконник, а затем и в комнату.

Даррак уже привычно устроился на одном из рундуков, покосился на кипящее варево. Орктан усмехнулся, продолжая стоять у стены.
– Будешь?
– Смотря что это.
– Напиток с дальних земель. Чаем зовётся. У нас такого не сыщешь.

Даррак ещё раз покосился на жидкость, задумчиво уперев язык в щёку, но всё же решился попробовать. Орктан достал из второго рундука запасную чарку и налил Дарраку чая, оба напитка перекочевали на стол, а Орктан сел напротив, согнув одну ногу и облокотившись о собственное колено.
– Чего хотел?
– Реймар вернулся, – тот прицокнул языком. – Он скоро справится о тебе, запросит отчёт, я уверен.
– Наконец-то… Вот и объяснишь ему, какой я лапочка. Распиши, как ему понравится. Ты ж у нас учёный балакать красиво? Справишься.
– Нет.
– Нет? – Он отпил чай, сверля Даррака пристальным взглядом, горячая жидкость обожгла горло, согревая. – Помнится, у нас был уговор.

Угроза в голосе Орктана звучала явно, открыто. Даррак отвёл взгляд, поморщился, непроизвольно дёрнулась щека.
– Дар?
– Не называй меня так! Дурацкое беломажье сокращение…
– Дело в чём?
– Я не знал, что ты общаешься с… этой женщиной, когда соглашался! – он не заметил, как сорвался на крик, вскочил на ноги и хлопнул ладонью по столу.