Живые и мёртвые

12. Покажи мне

Орктан стоял под палящим солнцем и, казалось, не мог ступить и шага, всё смотрел на трёхэтажный готический особняк из давно почерневшего песчаника, украшенный яркими витражами.

Со встречи с Реймаром прошла уже неделя – пять дней моральных терзаний. Орктан принял сторону в тот же вечер, но всё никак не мог заставить себя появиться здесь – дотянул до последнего.

Дверь открылась внезапно, заставив Орктана вздрогнуть. Нарраи замерла на пороге, её тёмные бровки поднялись от удивления и даже рот приоткрылся. Что Нарраи, что Орктан, так и стояли, не шевелясь, глядя глаза в глаза.

Нарраи отмерла первой, расплылась в улыбке и подошла ближе бодрой походкой, протянула руку, так и не сказав ни слова. Орктан помедлил, словно засомневался, а на деле же растерялся – за свою долгую жизнь он не успел ещё познать обычного дружелюбия. И всё же вложил широкую сухую ладонь в тонкие нежные пальцы.

Улыбка её стала шире, но не такой, как у Дайдарии – она была чище и словно бы искреннее, на душе у Орктана потеплело, чего с ним не случалось уже много лун. Нарраи повлекла его за собой, в особняк, и Орктан пошёл, не сводя с неё взгляда. Нарраи подвела его к двери столовой, за которой раздавались негромкие голоса. Приложив палец к губам, показав парню не шуметь, она приоткрыла дверь и заглянула в столовую.

Виар сидел за столом, угрюмо хмурясь. Реймар стоял у стула, практически нависнув над ангелом, опершись одной рукой о стол, а второй о спинку стула, на котором тот сидел.
– Не хочу учиться!
– Это необходимо. Чтобы ты хоть собственное имя мог написать. Давай-давай, бери иглу, я для кого дощечку тренировочную искал?
– Ангелы грамот не учат! – возмутился в очередной раз Виар, но всё же взял со стола длинный деревянный шип и придвинул глиняную пластину ближе к себе.
– Значит, будешь самым умным. Мы начнём с простого – вот как раз имя своё напишешь.

Реймар поправил руку Виара, чтобы тот взял иглу правильно, для письма, а не так, словно собрался кого-то убивать. Ангел демонстративно поморщился, но возмущаться на это не стал.
– Твоё имя состоит всего из двух дельт: «Ви» и «Ар». Знаешь, что они значат?
– Да откуда бы?
– «Ви» – «парящий» на ангельском диалекте. «Ар» – общая дельта протоязыка, означает «сон».
– Чудное имя…
– А по-моему, очень красивое. Раньше так называли ангелов, достойных являться во снах. Ладно, давай напишем.
– Можно не надо?..
– Пиши давай, а то лишь бы языком трепать. «Ви» – как косая черта. Так, а теперь загни. Да, почти как твоё крыло. А теперь «ар» – круг, как луна.
– Как булочки утром!
– Ну, пусть как булочки, – Реймар усмехнулся. – Да, молодец! Видишь, вообще не так и сложно.

Нарраи постучалась, так и не дождавшись, что её заметят. И Реймар, и Виар одновременно подняли головы. Некромаг выпрямился, поправив рубашку.
– Ты что-то хотела?
– У нас тут го-ость, Кмар Тан, – с готовностью отозвалась Нарраи.

Она втянула Орктана, послушно ожидавшего и слушавшего разговор Реймара с Виаром, в столовую – он не сопротивлялся. И, лишь спустя мгновение, Нарраи отступила.

Реймар замер, смотря на Орктана. Он знал, что есть ещё сегодняшний день, но почти потерял надежду, что полукровка примет его сторону. Реймар подошёл, встал буквально в шаге. Они смотрели друг на друга, и этой тишиной, казалось, было сказано больше, чем любыми словами. Реймар не сдержался, сделал последний шаг и прижал Орктана к груди, укутал крепкими объятиями и уткнулся в двухцветную макушку. Орктан приник к Реймару, молчал, и казалось, им обоим было тяжело дышать.

Так простояли почти минуту. Виар смотрел на это непонимающе и даже с ревностью, Нарраи же продолжала улыбаться, наблюдая с умилением. Реймар отстранился и похлопал Орктана по плечу, чуть улыбнувшись.
– Виар, мы на сегодня закончили. Нарраи, остаёшься за главную. Нам много надо обсудить.

Обняв Орктана за плечи, Реймар повёл его в свой кабинет. Тот с интересом разглядывал окружение: Реймар с тем же усердием и страстью зачернял свой дом, с каким Дайдария отбеливала храмы.

Реймар завёл Орктана в кабинет, а сам вместо того, чтобы сесть за стол, как обычно, расположился прямо на широкой эстовой столешнице, чего прежде не делал.
– Может, голоден? Или хочешь вина? Прислуга принесёт что нужно.
– Сначала дела – хочу тебя понять. Выпивка, эт я всегда за, но позже.

И всё же время их оказалось ограничено, всего через полчаса дверь распахнулась, и скрип петель прервал разговор – Элодриэль так и не привык к необходимости оповещать о своём приходе. Реймар и Орктан обернулись, замолкнув. Элодриэль прошёл, закрыв за собой дверь, всё его внимание было обращено на Орктана.
– Тот самый полукровка? – Элодриэль разглядывал его совершенно открыто.
– Тот самый дохлый эльф? – не остался в долгу Орктан, щека недовольно дёрнулась.

Элодриэль совершенно невозмутимо, практически не меняя позы, развернулся к Реймару:
– Ты его покусать успел?
– Нет, он сам талантливый, – хмыкнул тот в ответ.

Орктан чуть склонил голову, размышляя, а после протянул:
– А ты ведь не рассказывал, да?..

Взгляды встретились, Реймар молчал. А потом выпрямился, расправив плечи, следом и вовсе поднялся.
– Эл, хочу представить тебе Орктана. Моего сына.

У Элодриэля отвисла челюсть, он переводил взгляд с одного на другого, указывая пальцами сразу на обоих, после чего почти упал в свободное кресло, глядя в никуда.
– Калиарис диорис…
– Это ты ещё мамочку не знаешь.

Реймар тем временем обошёл стол и опустился в кресло и, покосившись на впавшего в ступор Элодриэля, решил продолжить разговор так. Глянул на Орктана.
– У тебя остались вопросы?
– Что ещё нам нужно?
– Вытащить демона с Холодного пика, я уже с ним поговорил. В Лунные сутки он поможет устроить суматоху, и мы заберём его под шумок. Затем, как можно скорее, добыть принца. Без него ничего не выйдет, самый сложный компонент.
– Почему именно он?
– Мальчик… Особенный. Не совсем человек, но и полукровкой назвать можно с натяжкой, он – полное смешение хранителей. Ну, и потомок Тея, хоть и очень далёкий.
– Мрак, – коротко резюмировал Орктан, задумчиво кивнул. – А Дайдарию на десерт?
– Чем дольше она не понимает, что я делаю, тем лучше. Нужно будет забрать её и ещё две книги, они тоже необходимы.
– Книги? Ты не говорил про книги.