Живые и мёртвые

18. Пропавший принц

Город тонул в цветах. Белые лилии украшали стены и крыши домов – чем ближе к центру, тем больше встречалось этих живых гирлянд и составленных из них узоров. Ветер трепал лепестки и соседствующие с ними молочные с серебром флаги. В лунном свете сияло всё: и Белый храм, и королевский дворец, и цветущие беларисы, словно сияющие изнутри, и даже серый камень стен ближайших к центру домов отдавал серебром.

Лунные сутки шли уже который день, праздничные гуляния продолжались, и музыка лилась по городским улицам. С самой даты прошла целая неделя, и многие крестьяне и торговцы вернулись к работе, только аристократы продолжали веселье, сохраняя при этом немалый размах.

Крепкий бестар подъехал к высоким воротам дворца, Марий, чуть пошатываясь, почти скатился с бестара, буквально опёрся о поводья, ударился о круп – бестар поспешил озвучить своё недовольство громким фырканьем. Ещё раз качнувшись, Марий похлопал животное по спине и, сделав пару неуверенных шагов, постучал. Каждый удар по золотым воротам казался чрезмерно звонким и гремел в ночной тиши уснувшего дворца.

Послышались тяжёлые шаги, со скрипом отворилось оконце, а после короткого полусонного смешка открылась малая дверь для ночных визитёров, позволяя Марию протиснуться за высокий золочёный забор.
– С возвращением, герой-любовник. Что-то ты совсем распустился, а? Сначала бордель, теперь ещё и бухой. Ай-ай-ай, гувернёр, какой пример плохой подаёшь, – гвардеец заржал, глядя, как Марий, морщась, прижимается спиной к прохладной стене, увитой плющом.

Марий икнул, негромко застонал, придержав голову рукой, а второй продолжал держаться за поводья бестара. Гвардеец хмыкнул, пошёл запирать дверь, но пришлось отвлечься на гувернёра, начавшего заваливаться набок. Помог Марию выпрямиться и окинул насмешливым взглядом перекошенную одежду, местами перепачканную помадой.
– Да-а-а… Говорят же умные люди: «Не умеешь пить – не пей».
– А ещё они говорят не открывать двери незнакомцам.

Голос Мария прозвучал тихо, спокойно и неожиданно трезво. Дротик с алым оперением влетел в шею гвардейца чуть выше форменного воротника. Марию оставалось лишь подхватить обмякшее тело. Он осторожно поставил гвардейца у стены, зацепив за растущий там же плющ, чтобы мужчина не падал. Морок скользнул через так и не закрытую дверь, на ходу разбирая духовую трубку и крепя её к поясу.
– Твоя мягкотелость заставляет нас тратить время. – Лицо Морока было, как и прежде, скрыто капюшоном и маской, но его недовольство отчётливо слышалось и в приглушённом голосе. – Ты мог просто убить его. И не пришлось бы оставлять свидетеля.
– Мы не будем никого убивать без острой необходимости, я говорил. А задержались мы и без того на целую неделю, пара часов мало что изменит.
– Мне бы твою самоуверенность, – Морок хмыкнул. – Идём. Чем раньше управимся здесь, тем раньше Орден получит своё.

Морок стянул привязанный к седлу свёрток со сменной одеждой, копирующей его собственную за исключением разве что маски, и бросил в руки Марию – ему ещё предстояло переодеться. Морок же тем временем оседлал бестара.
– Даю тебе час. На мне охрана и конюшня. В срок буду ждать у входа. Не подведи.
– А ты не убей никого.
– Я буду очень стараться.

Марий проводил Морока, умчавшего бестара к конюшням, и негромко вздохнул. Быстро переодевшись и припрятав прежний наряд, он направился во дворец, проскользнул мимо спящих и дальше по коридорам – прямиком к покоям принца.

Редкие гвардейцы, оставленные во дворце, и те спали на постах. Большую и самую ответственную часть гвардии привлекли к патрулированию города и охране Белого храма, в отсутствие короля дворец потерял свою значимость и необходимость в защите, которая, впрочем, и в прежние времена не была на высоте.

Мягкая кожаная подошва позволяла совершенно бесшумно скользить по хорошо знакомым коридорам. В обилии поворотов и ответвлений легко было заплутать, но Марий не первый год жил во дворце и хорошо ориентировался среди серых стен и бело-золотых гобеленов.

Нужная дверь не отличалась от многих прочих ей подобных. Она открылась тихо, без всякого скрипа, пропустив Мария в покои, так хорошо ему знакомые. Лунный свет беспрепятственно проникал в широкое окно, озаряя кровать с задёрнутым балдахином, очередную стопку книг на столе – Элион уже отметил Лунные сутки в основной праздник и от шума на улицах успел устать, так что предпочитал проводить свободное время за чтением. На прикроватной тумбе, несмотря на яркий свет, горели зажжённые свечи – его это всегда успокаивало.

Марий отдёрнул балдахин, замер, глянув на безмятежно спящего Элиона. Тихо вздохнул и осторожно потряс его за плечо.
– Пора вставать, Ваше Высочество.
– Марий, ну ещё пять минуточек… – Он сонно сморщил нос, жмурясь.
– Не сегодня, Ваше Высочество, не сегодня. – Марий сдёрнул одеяло и сразу забрал подушку, не позволяя прятаться в постельном белье, как тот часто делал. – Поднимайтесь.

Элион застонал, нехотя приоткрыл глаз и с удивлением отметил нерастопленный камин и отсутствие завтрака – последнее время он почти не покидал свои покои, и всё это стало уже таким привычным, что нехватка приятных мелочей бросалась в глаза.

Принц перевёл взгляд на гувернёра и отметил хмурую серьёзность на его лице, странный мешковатый наряд, пустую сумку в руках.
– Марий?.. – Элион сел в постели, потерев ещё сонные глаза. Растрёпанные волосы торчали в разные стороны, создавая вокруг головы своеобразный ореол.
– У нас мало времени, мой принц, а вам ещё нужно одеться.

Марий протянул Элиону руку и тот, ухватившись за широкую ладонь, спрыгнул с постели. Каменные плиты пола обожгли холодом босые ступни. Он поёжился и переступил на ковёр, который, впрочем, был не сильно теплее.

Марий выдал ему несколько булочек из белого риса и с десяток конфет из сгущённого розового мёда – то, что успел прихватить на кухне, чтобы Элион хоть немного перекусил.

Пока тот ел, Марий достал заранее приготовленный наряд и принялся одевать принца, почти не мешая тому завтракать. Элион косился на твёрдые походные ботинки, на брюки из мягкой кожи на тугой шнуровке, плотно обтянувшие ноги, на непривычно короткую, доходящую лишь до бёдер рубаху, рукава которой плотно прилегали к коже и доходили лишь до середины локтя, на длинную мантию с глубоким капюшоном и кожаный жилет, лёгший на плечи. Лишь когда Марий закончил, Элион спросил:
– Почему всё чёрное?..
– Нам нужно спешить, Ваше Высочество. – Марий присел, осторожно взял Элиона за руки, глядя ему в глаза. – Я всё объясню чуть позже. Вы мне доверитесь?