Живые и мёртвые

19. Белый выбор

Стройная миниатюрная фигурка спешила по коридору дворца. Проникающий в широкие окна лунный свет то и дело заставлял её белоснежные одежды почти что сиять. Злые резкие шаги были на удивление тихи – перестук каблуков гасился о золочёный ворс ковра. Дайдария выглядела мрачнее самых тёмных туч.

Леддеры следовали за своей госпожой плечо к плечу, оставаясь лишь на шаг позади. Дард продолжал отчитываться на ходу – поиски принца велись до самого утра и лишь теперь были приостановлены до дальнейших распоряжений.
– Комната пуста и всё на своих местах. Мы опросили прислугу, что чаще посещает покои принца – они отметили лишь пропажу пары вещей и тренировочного клинка. Нет никаких следов боя. Не похоже, чтобы его похитили.
– Мог спать, – коротко вставил Динар – именно его отряду пришлось освобождать связанных и притороченных к стенам гвардейцев, часть из которых до сих пор не очнулась: людей явно усыпили намеренно.
– Мог, поэтому мы не исключаем такой вероятности. Но непонятно, зачем бы некромагам его одежда и тем более оружие. К тому же помимо мальчика пропал и его гувернёр, и комната того вычищена полностью – не осталось ни одной вещи за исключением окровавленного костюма, который мы обнаружили на дереве недалеко от ворот.
– Гувернёр?.. – Дайдария притормозила, глянув на Дарда и, получив кивок, продолжила движение. – Я его помню. Рею он бесполезен, впрочем… Сейчас выясним наверняка.

Вскоре светочи оказались перед рабочим кабинетом короля. Рандел, узнав о пропаже сына, решил вернуться в родные стены – посчитал, что опасность уже позади. Динар распахнул перед Дайдарией деревянную дверь, украшенную тонкой резьбой и обитую золотом. Она зашла, сразу выцепила взглядом Рандела, расположившегося совершенно не по-королевски на подоконнике и попивающего квентарийское вино, глядя на город. Король обернулся на звук шагов. Поднялся.

Дайдария не дала ему даже открыть рта, коротко взмахнула рукой, и первая задала вопрос:
– Где ты откопал гувернёра?
– Что?.. Зачем тебе Марий? – Небесные глаза Рандела округлились, он поставил кубок на подоконник рядом с собой.
– Ты даже имя его помнишь. – Брови её удивлённо дрогнули, она хмыкнула. – Кто он?
– Помнишь, я отправился в Квент после смерти Эталь?
– Рандел, не зли меня ещё больше, говори всё. – Она подошла ближе, упёрлась ладонями в поверхность стола. Братья тем временем прикрыли дверь и остались стоять у стены двумя молчаливыми статуями.
– В общем, после того как Эталь погибла, мне нужно было отвлечься. Я много гулял и в итоге дошёл до рынка рабов. Ну, и купил его. По дешёвке, он последний оставался у торговца. Там… Я не помню уже, гражданская война что ли была или вроде того, ему и досталось.
– Знаешь, когда людям грустно, они обычно… Напиваются, а не людей покупают!
– У меня был тяжёлый период, – Рандел лишь пожал плечами. – Не каждый день любимая женщина умирает в родах. Ещё и ребёнок на голову свалился… В общем, я купил себе раба.
– Ладно, допустим, купил, – она тяжело вздохнула, опершись бедром о стол, и сложила руки на груди. – Ты вот так просто сделал раба гувернёром сына?
– Нет, конечно. Когда я вернулся, он ещё ходить не научился. Марий был интересен. Хорошо говорил, мы играли в шахматы. А потом я отправил его на пикник с прислугой сына… Не помню, почему. Мальчик свалился в воду и Марий его спас. И начал учить плавать. Ну, я и назначил его учителем по плаванию. Потом по квентарийскому наречию. Это был первый учитель, который мальчишке понравился. Ну, не считая капитана, но тот только драться и может. Тогда и назначил Мария гувернёром. Это было… Да, как раз когда Реймар ушёл.
– Рандел. – Она устало помассировала виски и после подняла взгляд на короля.
– Да? – Он пригубил вино, глядя на Дайдарию.
– Ты идиот. – От её слов Рандел подавился, закашлялся и отставил кубок. – В Квенте уже триста лун не было войн, тем более гражданских!

Братья коротко переглянулись, но не позволили себе высказываться. Дайдария бросила на короля уничижающий взгляд, от которого тот сжался, словно почувствовал себя снова мальчишкой, разбившим любимую мамину вазу. Дайдария резко развернулась на пятках, Динар только и успел распахнуть дверь – шаг её стал ещё раздражённее, злее. Братья скользнули следом, захлопнув за собой кабинет.
– Рандел идиот. Кто-то в Квенте подстроил всё так, чтобы этот «гувернёр» попал во дворец. И кем бы он ни был, уверена, он не раб. Что-то здесь ему было нужно. Вот только что… О нём что-то выяснили, пока обыскивали дворец?
– Да, госпожа, я навёл справки, когда стало понятно, что он пропал, но информации мало. Доброжелательный. Постоянно всем помогал. Был близок с принцем, говорят, любил его, как собственного сына. О прошлом никогда не рассказывал, да никто и не спрашивал – раб, не хотели тревожить душевные раны. Много лун за ним не замечалось никаких странностей, с месяц назад стал нервным, принялся ходить по девочкам ночами, выпивать, но принцу себя таким видеть не позволял.
– Месяц назад… Это не тогда ли я начала заниматься мальчиком?
– Да, госпожа. Вскоре после за ним и стали замечать странное поведение. Смотритель библиотеки сказал, в то же время произошла ссора короля и принца, мальчика запретили допускать в огороженную часть и особенно к книгам о войнах и малых племенах.
– Хм, точно, Рандел мне говорил, по этому поводу даже был спор. Думаешь, это могло так повлиять?
– Я слишком мало знаю об этом человеке, чтобы делать выводы, – Дард задумался, вспоминая, всё ли он сказал, что удалось узнать. Молчание длилось недолго. – Птичник. Одна из клеток была подписана именем гувернёра. Большая клетка.
– И что сказал птичник на этот счёт?
– Отказался говорить. Заявил, что, как и любой уважающий себя птичник, а уж тем более королевский, он хранит тайну переписки.

Дайдария остановилась так резко, что братья едва не задели её хрупкие на вид плечи. Спина её казалась напряжённой, неестественно-прямой. И всё же голос звучал ровно, отчётливо:
– Динар, будь добр, поговори с птичником.