Живые и мёртвые

23. Изумрудный лес

Лагерь разбили на опушке, не решившись раньше времени ступить на территорию Изумрудного леса. Марий и Морок хорошо знали эти земли, как и то, что пусть проклятым и звался Костяной лес, Изумрудный был куда опаснее – даже деревья здесь могли убить, причём по собственной воле.

Каждый занимался своим делом: Морок, как обычно, готовил, Марий же, устроившись рядом, выуживал из плотной шкуры шипы, обильно её исколовшие.

Дожди на Даймаре всегда были редки, а из-за нынешнего состояния ангелов погода часто вела себя весьма сумасбродно – на сей раз осадки обрушились на землю дождём ледяных стрел. Благо, троица успела укрыться, а вот несчастная шкура сильно пострадала.

Элион же решил потратить время с пользой – на тренировку. Ему их не хватало. Устроившись прямо у деревьев, прикрыв глаза, Элион отрабатывал последние изученные приёмы, концентрируясь на ощущениях и сохраняя дыхание.

Морок почти не сводил с него взгляда. Марий это прекрасно видел, но ничего не говорил. Ждал – слишком хорошо он знал Морока, чтобы вмешиваться. Наконец, Морок не выдержал. Не говоря ни слова, не предупреждая, подошёл и, сняв с пояса ножны, не вынимая клинка, ударил по ногам. Не сильно, но этого хватило, чтобы неустойчивая поза сыграла против Элиона, и тот упал.

Он замер, полулёжа на траве, лишь едва приподнявшись на локтях, и не сводя взгляда с Морока. Тот смотрел в ответ. Открыто, спокойно, словно задумчиво. И кажется, впервые Элион не видел в его глазах прежней злости.
– Опора на пятки делает тебя неустойчивым. – Он вдруг протянул Элиону руку. – Я покажу.

Помедлив, Элион всё же ухватился за широкую ладонь. Морок буквально поднял его, подтянув к себе. Хлопнул по плечу. Принялся объяснять и показывать, как добавить юркому Элиону не только устойчивости, но и скорости.

Марий не сдержал улыбку – наконец-то Морок дал Элиону шанс. И Марий надеялся, что эти двое сблизятся. Но, к собственному сожалению, ему пришлось прервать тренировку – еда была готова, и Элиона стоило покормить – обед и без того задержался. Морок же остался у кромки леса, подпёр спиной ближайший висельник. Лицо его по-прежнему скрывала маска, и снимать её при Элионе он явно не собирался.

Казалось, весь мир успокоился. Только лес шумел бурным шелестом листвы. После дождя на небе вновь сияло солнце, лишь изредка скрываемое облаками. Тихо трещал огонь костра, объятый безветрием. Стучали ложки за обедом под негромкое обсуждение неожиданной тренировки. И только лес шумел…
– Марий, – позвал Морок, и тот сразу уловил тревогу в его голосе, обернулся. Морок замер у дерева, приложив ладонь к стволу. Глаза были расширены, тело напряжено. – Слышишь?

Марий прикрыл глаза, вслушиваясь в шелест. Сердце пропустило удар, Марий сглотнул. Элион непонимающе переводил взгляд с одного на другого и обратно, продолжая жевать жаркое.

Они не сговаривались, не обсуждали, но слаженность действий выдавала – они всегда знали, что момент наступит, и придётся действовать. Морок подлетел вихрем, кинулся собирать вещи – лишь самые необходимые, чем сократил несколько баулов до одной сумки – бежать лучше налегке. Марий тем временем убрал котелок и, схватив шкуру, кинулся на костёр, придавливая, туша пламя на каменной пластине. Тревожность передалась и Элиону:
– Что происходит?..
– Нас нагнали. Нужно уходить.

Морок снова замер на миг, прислушиваясь, после бросил Марию единственную полупустую сумку – всё, что посчитал важным.
– Уводи мальчика, Мар.
– Там друид.
– Задержу. Не подведи, ну!

Марий закинул сумку на плечо, буквально схватил Элиона за руку и потащил в лес через бурелом зарослей, через высокие папоротники и путаные эпифиты, через лабиринты ветвистых висельников, почти не сбавляя скорости и волоча Элиона за собой.

Морок тем временем отступил за деревья. Проверил клинок на поясе. Попытался унять дрожь, сердце, отбивавшее чечётку на рёбрах. Обнажил лицо.

Орктан с Элодриэлем буквально скатились с горы на специально сколотой каменной пластине.
– Твои попытки ускориться нас рано или поздно угробят…
– Зато они приносят пользу. – Орктан указал на брошенный в спешке лагерь, оставленные вещи, припасы, недотушенный костёр.

Элодриэль подошёл, присел у брошенной тарелки – маленькой, очевидно, детской, – и, подобрав ложку, зачерпнул жаркое и отправил в рот. Прожевал с серьёзной задумчивостью на лице. Облизнул губы.
– А вкусно.
– Слыш, гурман зелёный, может, чего полезного скажешь?
– Еда горячая. Десяти минут не прошло, как оставили всё. Они совсем близко. – Он обернулся на возвышающуюся махину Изумрудного леса.
– А точнее? – Орктан выхватил любимый кинжал из голенища сапога.

Элодриэль выпрямился, вглядываясь, вслушиваясь – трепет пронёсся по деревьям и цветам, словно лес просыпался от долгого сна.
– Трое. Два бегут через лес. Мужчина и наш мальчишка. Ещё один совсем рядом. Стоит. Боится.
– Нас поджидает? – Орктан усмехнулся. – Тогда не зря боится.
– Пошли, хочу уже забрать мальчишку и вернуться к Ами.

Элодриэль перехватил поудобнее посох Леса, и они скользнули в тускло зеленеющую пасть Изумрудного леса. Идти пришлось недолго – Морок ожидал на ближайшей поляне, преграждая путь дальше.

Эльф окинул его удивлённым взглядом – он признал странноватый наряд.
– А я тебя помню… Ночью, возле дворца.
– Я бы предпочёл и на этот раз избежать боя, но, боюсь, теперь желания наши слишком расходятся. Мы не позволим вам совершить Ритуал.
– Какие осведомлённые, – Орктан оскалился, крутанув кинжал в руке, хотел было двинуться в атаку, но Элодриэль положил ладонь на его плечо. Они переглянулись.
– Это моя земля. Дай мне разобраться.
– Ну, развлекайся. Только недолго – нам ещё беглецов догонять.

Орктан взмахнул рукой, уступая дорогу, отошёл чуть в сторону, готовясь наблюдать. Элодриэль сделал глубокий вдох и медленно двинулся в сторону Морока, глаза его сияли зеленью, босые ноги мягко ступали по траве, рядом с ними змеями ползли огромные мощные корни – любой из них мог убить, зашевелились ветви висельника, а затем остановились, замерли без движения, как и сам Элодриэль, словно что-то мешало даже шевельнуться.
– Это. И моя. Земля. – Морок почти процедил слова, а на лбу его выступила испарина – он давно не практиковался. Тёмные болотно-зелёные глаза заискрились изумрудной россыпью.