Живые мертвые

Загадки и тайны 8

Над нами повисло звонкое потрясенное молчание. Карандаш Джорджа замер над очередной каракулей, я перестала жевать печеньку, Холли разинула рот, а Киппс сделал паузу на плеере. Локвуд, нахмурившись, уточнил:

‒ Вы видели мисс Фиттис? Но в то время ей едва исполнилось два или три годика.

Оуэн Старрем мрачно усмехнулся.

‒ Я только сказал, что у женщины было лицо той, что возглавила позже агентство Фиттис. Не забывайте, стояла ночь, у нас поджилки тряслись от ужаса. Меня могла обмануть причудливая игра теней.

‒ Вряд ли, ‒ уверенно не согласился Локвуд. – Раз вы так легко вспомнили ее спустя много лет.

Старик пожал плечами.

‒ Это еще не все. Женщина спросила, где она находится и получила ответ – Кент, Маргит. Она спросила, какой сейчас год и число. Это было 18 июля 1952 года. А после… она спросила, что они используют.

‒ Используют. – Локвуд поднял брови. По-моему, его скептицизм разве что из ушей не пошел.

‒ Вы вольны мне не верить, юноша, но раз уж пришли, извольте слушать, а свои оценочные суждения оставьте при себе, ‒ неожиданно рассердился старик. На самом деле Локвуд никакой оценки не давал, но его тон как бы намекал. – «Что вы используете, чтобы сделать окно?». Вот что она спросила. И они ответили: «флейту Пана».

Локвуд молчал.

‒ Они были так потрясены, что не попытались схватить ее и даже сами не спросили, кто она такая и откуда взялась. Она запахнулась в свой плащ и исчезла среди духов так же, как и появилась.

‒ И что было дальше? Думаете, вы видели образование кластера?

Мистер Старрем дернул головой.

‒ Я не собираюсь делать никаких выводов. Я только рассказываю, как все было. Люди в масках быстро свернули свое представление. Духов они разогнали – может, с помощью той флейты, кто знает?

Старик надолго замолчал. Мы слушали, как шуршит о прибрежный песок и гальку море, как пронзительно вскрикивают чайки над головой. По променаду прошел мороженщик с громко дребезжащей тележкой.

‒ На этом заканчивается часть, которая может заинтересовать вас, ‒ сказал Старрем. – А мы с Джеком побежали прочь… наших друзей и след простыл.

‒ Так а почему вы сказали полиции неправду? – напрямик спросил Локвуд.

Старрем ответил не сразу, а когда заговорил, его голос звучал глухо и печально:

‒ Да сами посудите, кто бы нам поверил. Все мои товарищи в один голос твердили, что никто не ходил к памятнику. Никто не видел сияния. Все они рассказали одну версию: на кладбище им померещилось черт те что возле военного монумента. И они тут же от страха убежали.

‒ И тогда вы рассказали о темных фигурах?

Старрем кивнул.

‒ Возможно, наши следы перепутались после со следами сектантов. Во всяком случае, никто не пришел и не уличил нас во вранье.

Немного помолчав, Локвуд задал еще один вопрос:

‒ А ту флейту потусторонники унесли с собой?

‒ Как знать, ‒ ответствовал старик, начиная собираться. – Как только женщина исчезла, мы дали деру, только пятки сверкали. Чудо, что не попались. Наверное, те люди были слишком шокированы, чтобы заметить нас.

Все это, конечно, было очень интересно и пугающе, и мы не сказали друг другу почти ни слова, пока добрались до какой-то кафешки, чтобы пообедать. Да и за едой не особо хотелось обсуждать длинную и зловещую историю Оуэна Старрема. По правде говоря, она оставила странное чувство недосказанности. Его со мной разделял Киппс, потому что, когда мы допивали сок, он негромко заметил:

‒ Этот старик чего-то не договаривает. Духов разогнали, но они продолжали появляться на кладбище и продолжают до сих пор. Кто их тревожит? И как?

‒ Вряд ли и сейчас кто-то ходит по городу с флейтой, ‒ отозвался Джордж. – А ты помнишь, как он выразился? Недокрутили крышку.

‒ Прикрутили, ‒ поправил Локвуд, ‒ но не до конца. Здесь, в Маргите, есть если не полноценный портал, то щель. Другой вопрос, что ее создает. Явления беспорядочные и слабые.

‒ А может быть, ничего, ‒ вдруг вскинулся Джордж, и его глаза за стеклами очков сверкнули. – Это же эпидемия, так? Какая-нибудь крадущаяся тень потыкала палочкой несколько призраков – и готово. Остальные подтягиваются следом. Цепная реакция.

Локвуд с сомнением пожевал губами.

‒ А что ты скажешь насчет природы кластеров? У каждого из них есть один, главный, самый мощный Источник. А если первые манифестации начались тут, то логично предположить…

‒ Так-то оно так, ‒ перебил Джордж, ‒ но по всей стране Гости появляются тут и там. Но ведь прорыв на Ту Сторону поднимает целые сонмы призраков. Как, по-твоему, образуются одиночные Явления?

Локвуд пожал плечами. Мы ждали. Холли перестала посасывать сок через розовую пластиковую трубочку.

‒ Я вот думаю, что они вызваны остаточной волной. У нас тут, в обычном мире, есть звуковые и электроволны. Магнитные волны. Вот и в мире мертвых раскатывается своеобразное эхо. А из-за того, что каждый раз оно пробуждает новых духов, оно не гасится. Ты прав, центр вторжения в Англию здесь. Был. Но сейчас… я не уверен.

Наши мозги были слишком перегружены, чтобы спорить, поэтому мы пошли немного прогулялись по побережью и вернулись в гостиницу ближе к вечеру. Здесь ребята принялись рассматривать и обсуждать схему кладбища, которую оставил Локвуду Старрем, а мне пришлось выслушать нытье Черепа о том, что я закрыла его на весь день и он чуть не умер во второй раз от скуки. Я вкратце посвятила его в детали нашей встречи с Оуэном Старремом.

Почему-то все старательно избегали упоминать женщину с лицом Мариссы Фиттис, которую якобы видел на кладбище старик. Когда я рассказала о ней Черепу, он тихо присвистнул и какое-то время помалкивал, негромко хихикая в своей банке.

‒ Что скажешь? – спросила я его. – Ты знал, что Марисса путешествует во времени через Ту Сторону?