Живые мертвые

Друзья и враги 11

Марисса Мариссой, а рутину никто не отменял. Наши обычные задания, я имею в виду. Даже Джорджу пришлось отложить ненадолго так интересующие его вопросы о темпоральном сдвиге, как он его называл, разном течении времени в обоих мирах и том, как Мариссе удалось взять потустороннюю силу под контроль.

Помимо этого, ему безумно хотелось расспросить Финна Флеймса, а это была нелегкая задача. Хотя бы потому, что Финн ко всем относился с насмешливым презрением. Ну, его неприязнь к Джорджу можно понять. А учитывая полное отсутствие такта у нашего исследователя, то разговор обычно получался в духе:

‒ Флеймс, как ты умер?

‒ Молча.

‒ Тебе оторвали голову?

‒ Я тебе ее сейчас оторву.

‒ Что чувствуешь, когда умираешь? Почему ты вернулся? Почему не все призраки осознанно говорят?

‒ Люси, принеси мне мой револьвер.

Локвуд действовал иначе, был вкрадчив и вежлив, но неизменно натыкался на почти откровенную ненависть. С ним Финн либо вообще не желал разговаривать, либо переводил все в очередной ядовитый стеб. Если за дело бралась я, то дело могло дойти до скандала. Меня выводила из себя флеймсова манера валять дурака и нежелание делиться знаниями. А как он разозлился, когда я сказала, что он должен нам рассказать все! В другом случае он просто увиливал до бесконечности или выдвигал мне какие-то невообразимые требования. Любимое у него было «уходи от этих идиотов, тогда и поговорим». Словом, изрядно он нервы мне помотал. Мерзавец. Он столько лет провел в Фиттис, наверняка он что-то знал. Нам ничего не оставалось, как сдаться. Были дела поважнее, чем тратить его на склоки.

Я не могла определиться со своим отношением к нему. Остальные имели вполне здоровые подозрения, меня же разрывали противоречия. Он ужасно меня раздражал, но мне хотелось понять, почему он себя так ведет. Можно сколько угодно считать его просто злобным засранцем, но это слишком поверхностно. О да, он тот еще пройдоха. И грубиян, и врун. Но он не убил меня, когда у него была прекрасная возможность. Наоборот, помог мне. Все, что он делал сейчас ‒ это действовал нам на нервы и изредка подкидывал в порыве непонятно чего годные идеи. Не человек, а головная боль.

Настал день икс, когда мне предстояло отправиться на задание с ним вместе. Когда-то это должно было случиться. Как-то само собой получилось очевидным, что он идет со мной, это даже не обсуждалось толком. Никто не возражал, потому что я не возражала, а я не возражала, потому что это грозило нудными разборками. Впрочем, Локвуд был все-таки явно не в восторге от моего напарника, тревожился за меня. Несколько раз спросил, все ли в порядке, уточнял, не стоит ли чего поменять. Его забота, честно скажу, грела душу, но мы оба понимали, что поменять ничего просто нельзя. Ни с кем другим Флеймс не пойдет, а даже если б и пошел, то мы бы его не пустили.

Но это все ерунда. Угадайте, с кем отправился на работу сам Локвуд? Правильно, с великолепной и неподражаемой Холли Манро.

В целом, я отнеслась к этому довольно спокойно. Потому что у этого было свое логическое объяснение. Холли оставалась среди нас самым слабым и уязвимым агентом, а потому ей нужен был сильный и опытный напарник. Киппс сослался на дела, Джорджу было тупо все равно. С Локвудом Флеймс бы просто передрался.

Но досаду я все же испытала. Если бы только Финн не был таким вздорным, если бы Холли его не боялась, если бы Киппс мог помогать нам чаще… эх, как много этих «если»! Что толку о них думать, когда ничего не изменится. Больше всего я досадовала на Холли и Флеймса, потому что они и путали все карты. Если б не они, я б куда больше времени могла провести с Локвудом… ну вот, опять «если». Словом, мне было обидно, что, как ни крутись, а возможности пообщаться с Энтони наедине мне не выпадало. Мы не очень часто пересекались дома, да и там он никогда не откровенничал. Ну, вы его знаете. Из него все клещами вытаскивать надо и ровно тогда, когда ситуация располагает. А теперь прикиньте, сколько таких ситуаций приходится на месяц. Печальная картина.

‒ Ладно, не вздыхай так, ‒ сказал Финн, когда я проводила глазами такси, на котором уехали Локвуд и наша ассистентка. – Подумай о хорошем. Может, Манро обнимет призрак.

‒ И что в этом хорошего? – мрачно и скорее по привычке отозвалась я. На самом деле у меня совершенно отсутствовало желание разговаривать на бредовые темы.

‒ А если очень повезет, то и Локвуда тоже, ‒ продолжал рассуждать Финн. – Двоих за раз, очень даже ничего… а может, по дороге такси впишется в дерево?

Я покосилась на него и сложила руки на груди.

‒ За что ты его так не любишь? Он, между прочим, мог бы выпнуть тебя на улицу или сдать полиции, но не сделал этого.

Флеймс ответил мне снисходительно-насмешливым взглядом. Поигрывая зажигалкой, он сказал:

‒ Он лицемер. А держите вы меня рядом потому, что так для вас безопаснее.

Я фыркнула и сказала, игнорируя вторую часть его ответа:

‒ Смотрите на него. Будто сам не врешь и не завираешься!

‒ Я вру из любви к искусству, но никем не притворяюсь. А этот ваш пижончик с сабелькой прячется, как трусливая черепаха. Убери всю его показуху – что останется?

‒ Не тебе его судить! – разозлилась я. – Ты ничего о нем не знаешь!

‒ О, зато уж ты знаешь достаточно, чтобы опровергнуть то, что я сказал.

Конечно, я знала, но в тот момент почему-то не смогла подобрать слов. Поэтому я, открыв рот, немного помедлила. Финн наблюдал за мной, ехидно гримасничая. Рожа, что называется, просила кирпича. Но вместо рукоприкладства я постаралась с достоинством парировать:

‒ Я не собираюсь обсуждать с тобой Локвуда. Точка. Закрыли тему.

Уже сказав это, я сообразила, что тему я подняла сама. Финн издал короткий смешок.

‒ Тебе просто нечего возразить.