Живые мертвые

Друзья и враги 13

Однако разговор не состоялся. И почему, мы узнали довольно скоро, но уже дома, почитывая газету.

Мы с Финном проторчали у сторожки до самого восхода солнца. Никто не явился. Мы потихоньку двинулись на выход и все равно никого не встретили. Пройдясь по улице, мы вызвали такси и покатили в больницу. Финн, когда увидал при свете, что стало с моим плечом, присвистнул и сказал:

‒ Наверное, стоило отпустить тебя.

‒ Ты же отпустил.

Он посмотрел на мое запястье, где остались синяки от его пальцев.

‒ Раньше надо было. С рукой было бы все в порядке, ты быстрее бы нашла Источник, а мне не пришлось бы носиться, как угорелому, через кусты, чтобы тебя опять спасать, дубина стоеросовая.

Я смерила его взглядом, но у меня не было сил ставить его на место. К тому же, как всегда, сарказм сарказмом, а зерно истины в его словах было.

Вправлять суставы – это, я вам скажу, просто омерзительно. Мне сделали укол и все такое, поэтому не столько больно, сколько противно. Я словно стала фигуркой из конструктора, которой приделывают на место отвалившуюся конечность. Приятного мало. Особенно когда ты слышишь хруст собственных костей и скрип сухожилий. Мне наложили бандаж, обработали все мои ссадины и ушибы и отпустили восвояси.

У остальных ночь прошла довольно гладко. А вот наш Полтергейст принес немало головной боли. Начнем с того, что мы не получили за него ни фунта. Потому как нашего заказчика на следующий же день нашли мертвым. Он был убит аккуратным выстрелом в висок. Отсюда вытекала следующая проблема: нам пришлось долго общаться с полицией. Подозревать нас могли сколько угодно, но доказательств не было никаких. Это хорошо. Хуже же всего было то, что случай лишний раз бросил тень на наше агентство.

‒ Это Фиттис, ‒ мрачно заявил Джордж, откладывая газету с некрологом. – Больше некому. Продолжает свои козни строить.

‒ Тот парень слишком много знал, ‒ сказал Финн. Он опять качался на стуле. – И холоп Мариссы его убрал. Спорю на стопку бренди, что он был крысой и вся эта история – чистая подстава.

Холли, разлив чай по чашкам, поежилась.

‒ Но чтобы просто взять и убить человека… ‒ произнесла она.

День сегодня, под стать нашему настроению, выдался дождливый. Капли лениво барабанили по стеклу, прочерчивая мокрые дорожки сверху вниз. Все мы помимо воли были подавлены, и хмуро уткнули носы в чашки с чаем. Джордж взял со стола печенье и с громким хрустом принялся его жевать.

‒ Дай угадаю, Хол, ‒ сказал он, ‒ сегодня кто-то отменил заказ?

Холли виновато поджала губы и кивнула. Мы катились по наклонной. Марисса давила нас, постепенно, но уверенно. Я скрипнула зубами. Мы не можем позволить ей разрушить то, что создали. Ни за что. Я посмотрела на Локвуда, дабы убедиться, что он думает так же.

Он, беззвучно барабаня пальцами по стенке чашки, с угрюмой задумчивостью глядел в окно. Его глаза отражали какое-то темное, грозное намерение, которое формировалось сейчас в его душе. Губы стянулись в ниточку, челюсти крепко сжались. Он даже не заметил, как прядь волос сползла ему на лицо.

‒ Раз начали страдать другие люди, ‒ произнес он, ‒ значит, нам пора предпринять решительные действия.

Тут он встрепенулся, словно разбуженный своими же словами. Да. Вот оно. Этот блеск глаз, эта авантюристская улыбка, которая теперь, правда, стала серьезней.

‒ Знаете, что во всей этой истории хорошего? – бодро поинтересовался он и с шумом отхлебнул из своей чашки.

Как по мне, хорошего в ней было только то, что я и Финн остались живы. Ну и то, что нам не впаяли штрафа, потому как ущерб покрывался какой-то там страховкой. Мы переглянулись и уставились на нашего лидера.

‒ Смерть невиновного… ну, не совсем, но все же невиновного человека, это, конечно, ужасно, ‒ продолжал Локвуд, активно жестикулируя. – Однако!

Мы даже подпрыгнули, а Финн чуть не свалился со стула и негромко выругался.

‒ Упорство, с которым Марисса пытается нас изжить, ‒ усмехнулся Локвуд, ‒ говорит о том, что она нас боится. Боится того, что мы можем. – Он привстал и хлопнул ладонями по столу. – А мы можем вывести ее на чистую воду. Пора нанести ответный удар, друзья. Вы все со мной?

Конечно, мы были с ним. Мы всегда были с ним. Его уверенность передалась всем нам, и мы выпрямились, переглянулись и увидели на лицах друг друга свое выражение. Предвкушение нового, несомненно, опасного, приключения. От которого будет зависеть многое. Один Флеймс скорчил гримасу трудноопределимого свойства.

Как всегда, Локвуд не торопился выкладывать, что конкретно он задумал. Мы вели подготовку, параллельно управляясь с заказами, которые еще от нас не уплыли. А их количество заметно снизилось. Насколько все плохо, можно было судить по тому, что даже инспектор Монтегю Барнс наведался к нам однажды и выразил нечто, отдаленно напоминавшее сочувствие.

В связи с этим Холли стала реже выходить на задания, а если выходила, ей в подмогу отряжали Киппса. Он же несколько раз выходил на операцию с Финном. Флеймс вдруг бросил привычку хныкать, что я оставляю его одного, и не ценю его, и все такое прочее, да и слава богу. Меня очень удивляло да и, признаться, радовало, что они с Киппсом нашли общий язык. Это реально облегчило мне жизнь. А Джордж вообще перестал принимать участие в расследованиях, все занимался сбором информации. И я думала, что теперь-то мне удастся оказаться на задании вместе с Локвудом.

Так оно и случилось. Правда, один раз это произошло, потому что его заказ отменился. Весь день Локвуд ходил сердитый и хмурый, брался за газеты, хмурился еще больше и швырял их обратно. Он долго просидел в офисе, сделал несколько звонков, разослал какие-то записки – странно, обычно этим занималась Холли – и под вечер угрюмо угнездился в кресле перед камином. Я, начав собираться, проходила через комнату и как бы невзначай предложила: