Живые мертвые

Друзья и враги 14

 Наконец-то перед нами появился первый кусочек мозаики, которую начал собирать Локвуд. Первым шагом в его плане было заручиться поддержкой старьевщиков – темных, сомнительных личностей, напрямую связанных с не совсем законной деятельностью. Это были опасные люди, которые прежде всего заботились о своей шкуре. Промышляли они сбытом найденных в городе, в подвалах, на свалках, в подземке и берегах реки Источников разной силы.

Вообще, как ни странно, это была идея Джорджа. А если еще точнее, то самой Фло Боунс, с которой он общался больше всех нас, вместе взятых. Фло поведала ему странные и тревожные новости подпольного мира: Фиттис стремится держать под контролем все и вся, и старьевщиков в том числе. Ей, конечно же, известно о контрабанде и незаконной спекуляции Источниками, и она готова мириться с этим, как с неизбежным злом. Однако она беспощадно травит тех, кто не соглашается с ее условиями, а счастливчики, что подписались на сотрудничество с ней, оказываются в ежовых рукавицах. Словом, для старьевщиков настали черные времена. Одни за другим исчезали в небытие известные искатели; кого-то находили мертвым, но большинство пропадало бесследно.

Недовольство и возмущение среди старьевщиков копилось и требовало выхода. Они привыкли быть сами по себе, никто и никогда был им не указ, а тут их всех вздумали строить. В результате все это вылилось в слабые попытки бунта. Протеста даже. Ибо то, что позволяло старьевщикам оставаться независимыми, не давало им сплотиться. Они не привыкли работать сообща.

Пару раз им удалось нашуметь так, что об этом даже написали в газетах, однако толку с этого было немного. Сами сравните: какой властью обладает дом Фиттис, крупнейшее парапсихологическое агентство в стране, во главе с женщиной, к которой идут на поклон министры, и какой бездомные собиратели Источников.

Локвуд предложил мне отправиться с ним за нашим поздним завтраком, где-то около полудня. Заказов на сегодня не планировалось, поэтому мы все долго спали и стянулись на кухню, когда солнце уже стояло в зените. К вящему своему изумлению, мы обнаружили за столом не только Холли Манро, но и Квилла Киппса. Они сидели рядышком и что-то обсуждали; перед ними стоял заварник, две чашки и тарелка со свежими вафлями.

‒ Ну наконец-то, ‒ приветствовал нас наш компаньон. ‒ Сколько можно дрыхнуть?

‒ Ровно столько, сколько надо, чтобы лишний раз не видеть твою кислую рожу, ‒ отозвался Джордж, вплывая в кухню голубым облаком. "Облачность" выражалась в объемной пижаме, в складках которой Джордж что-то сосредоточенно почесывал, изучая содержимое холодильника. Холли уже вскочила и засуетилась, сунула в тостер хлеб, закинула жариться бекон, выставила баночки с джемом и горчицей.

Я сидела за столом, безуспешно пытаясь игнорировать Флеймса, который, сжимая в левой руке остро отточенный карандаш, рисовал на нашей скатерти для размышлений карикатуры. По ткани уже прыгала большеголовая, угловатая фигурка Киппса с горделивым выражением, следом за ним дефилировала, на ходу поправляя волосы рапирой, Холли, а сейчас Финн с натуры набросал пятую, извиняюсь, точку Джорджа ‒ все, что было видно, пока тот почти по пояс сунулся в холодильник. Так уж сложилось, что сидел Финн от меня всегда по левую руку, и не заметить его художеств я просто не могла. При этом Флеймс едва смотрел на то, что делает, болтая о чем-то с Киппсом. Так вот, я, увидав необъятность той части Джорджа, что была видна из нарисованного холодильника, невольно поперхнулась чаем.

‒ Слишком горячий, Люси? ‒ участливо осведомилась Холли. ‒ Я вроде разбавила молоком, как ты любишь...

Кашляя, я отрицательно покачала головой, стараясь не смотреть на Джорджа, который, подтянув штаны одной рукой, разочарованно закрыл холодильник и с грацией тюленя двинулся к столу.

‒ Хорош скатерть зря изводить, ‒ пихнула я Финна в бок.

‒ Не мешай моим творческим порывам, ‒ отмахнулся он, начиная рисовать темноволосую лохматую голову с огромным ухом.

Вдруг сверху донесся отчаянный вопль. Я закрыла рот и выразительно посмотрела на Финна. То же самое сделали и все остальные. Он прикинулся шлангом, продолжая изображать на сей раз мой карикатурный образ: приставленная к неестественно большому уху ладонь, вселенская сосредоточенность на лице. На мой взгляд, он пририсовал мне слишком округлые бедра. И размер ноги у меня не настолько большой.

‒ Ну хватит, ‒ сказала я и попыталась выхватить карандаш. Да какое там. Ну ладно, зато лягнуть Финна под столом я всегда могу.

‒ Ау! ‒ взвыл он. ‒ Бьешь, как свинья копытом! Вот какая ты девушка после этого?

‒ Сейчас узнаешь, ‒ ответила я, запуская пальцы в его густые жесткие вихры, ‒ девушка я самая настоящая, за волосы оттаскаю. Ты что на этот раз натворил?

Видите ли, у Финна Флеймса оказалась умилительная привычка устраивать кому-нибудь из нас розыгрыш примерно раз в неделю. Мне доставалось меньше прочих, потому что его крайне изобретательные выходки я терпела на заданиях. По полной программе получали Локвуд и Холли. Ассистентка обходила Финна десятой дорогой, потому что он всегда находил возможность уронить или пролить на нее что-нибудь плохо отстирывающееся. Это помимо всякой дряни в кухонной утвари и посуде вместо еды, вплоть до живых насекомых, приклеенного к плите чайника и увлекательной игры «найди то, что ты только что поставила на стол». Локвуд раз обжегся о раскаленную ручку двери, однажды нашел включенный в сеть и довольно хитро упрятанный в душевой тостер, поскользнулся на лестнице, его чуть не зашибло расхоженной дверью, на него падали полки. В общем, Флеймс балансировал на грани криминала, исподтишка пытаясь членовредительствовать. Однако эти шуточки Локвуда не особо волновали, куда сильнее его взбесил заказ на дом аниматора с кортежем трубачей и воздушных шариков на день рождения выдуманной Бетти Гласс. Аниматор не только разбудил Локвуда, который отдыхал после ночного расследования, но и сообщил, что за вызов в любом случае полагается плата в размере двухсот фунтов.