Живые мертвые

Живые и мертвые 18

На сцену приливной волной нахлынули крепкие ребята, которые явно вознамерились нас сцапать. Один из них оказался особенно прытким, он быстро и плавно подтянулся, вскочил на сцену и метнулся к нам. Мы вынуждены были отпрянуть в разные стороны, и тут кто-то очень смекалистый (честно, я готова была пожать этому человеку руку, даже если он один из людей Винкман!) открыл сценический люк. Нападавший с воплем провалился туда. По-моему, не только он.

Мы бросились прочь.

Хорошо, когда есть план и он отлично разработан. Плохо, что не всегда план срабатывает.

Из-за кулис прямо на нас вышел высокий человек с обнаженной рапирой. Даже в темноте мы узнали его. Светловолосый, широкий в плечах, с аккуратными усиками. Сэр Руперт Гейл. Он встал на нашем пути к свободе. За нашими спинами уже началась потасовка между людьми Винкман и теми, кто вознамерился нас поймать.

В темноте белозубо сверкнула хищная улыбка сэра Руперта. Он теснил нас, мы пятились. Я лихорадочно  пыталась нашарить в рукаве нож.

‒ Беги, я его задержу! – крикнул мне Локвуд. Вокруг поднялся страшный гомон и гвалт: полицейские и охрана призывали нас ловить, люди в зале запаниковали. Одни прятались под кресла, другие, давя друг друга, бросились к дверям. Они кричали, просили помощи или угрожали. Входы и выходы еще не открыли.

Локвуду нечем было сражаться. Но и повернуться спиной значило получить клинок между лопаток. Мне удалось наконец нашарить рукоять ножа. Я как ярмарочный фокусник вытряхнула его из рукава. Ухмылка сэра Руперта стала шире.

Он сделал выпад, мы прянули назад, и раздался выстрел, чья пуля просвистела прямо между нами. Она ударилась о гарду рапиры Руперта Гейла и выбила ее у него из рук. И судя по ее траектории и источнику звука… ну да. Светильник.

Чертов огромный светильник.

И чертов Финн Флеймс болтался на чертовой огромной люстре.

Отсюда было не видно лица, но кому бы еще пришло в голову на ней покататься. Люстра все еще раскачивалась. Маленькая темная фигура ловко перескочила с одного огромного крюка на другой. Хлопок. Я скорее угадала, чем услышала звон стекла. Финн целеустремленно перебирался на противоположную сторону обода, чтобы скрыться от пуль преследователей. Господи, неужели больше было некуда бежать?.. У меня сердце заходилось от мысли, что будет, если навернуться с такой высоты. А если в прыжке соскользнут руки, и полетишь вниз, сорвавшись с балкона…

Локвуд потянул меня прочь; я видела нашего товарища всего одно мгновение, прежде чем мы дали деру.

Мы сбили с ног одного полицейского, увернулись от какого-то громилы и ссыпались в зал с реквизитом. Нам вслед неслись ликующие вопли толпы: похоже, двери наконец отворились. Из зала мы выскочили в выходящий в фойе коридор, где начиналась лестница наверх. По этой лестнице струился густой поток из толкающихся и кричащих людей. Дамы путались в своих платьях, а некоторые кавалеры даже не обращали на это внимания, стремясь покинуть опасное здание. Они легко смели бы нас, если б мы не вжались в стену. Одно хорошо: никто на нас не обращал внимания.

Фойе стремительно заполнялось людьми. Мы с Локвудом переглянулись. Похоже, нам придется подняться. Иначе в этой давке нас просто расплющит. Поэтому по стеночке, по стеночке, мы стали пробираться выше и выше. Уже на уровне второго этажа людей стало меньше. В общем-то, последние гости спешно покидали театр.

‒ Пойдем через третий, ‒ сказала я Локвуду, уступая им дорогу. – Нам все равно нужно встретиться с Финном.

Прыгнуть со светильника можно было только на балкон третьего этажа. Когда я думала об этом, у меня кружилась голова. Такого безумия я в жизни еще не видала.

Чуть помедлив, он кивнул, и мы поднялись еще выше. Двигаясь по лестнице, мы с опаской заглядывали вперед. Потому что там, наверху все еще кто-то был. Кто-то, помимо Финна. И этот кто-то стрелял из пистолета. Еще даже не оказавшись в коридоре, мы услышали новые хлопки. Я убрала кинжал и достала из сумочки вспышку. Теперь ее можно использовать без вреда. Без вреда для обычных людей, я хочу сказать.

Мы подкрались к первому же балкону и осторожно выглянули из-за портьер.

Зал был пуст, сцена – не совсем. Внизу, за ней, угадывалось шевеление. Вот проклятье. Знать бы еще, кто там толчется – свои или полицейские. Ладно, нас пока интересовало не это. Мы осмотрели ложи по бокам зала. Все они казались пустыми, но в какой-то из них прятались люди. Я до боли в глазах вглядывалась в светильник, но никого на нем не увидела. Он еще немного покачивался.

‒ Он там, ‒ шепнул Локвуд и аккуратным жестом показал на балкон почти напротив нашего. Я так никого и не рассмотрела, но тут откуда-то слева в указанном направлении снова выстрелили. Балкон брызнул каменной крошкой. В ответ не последовало никакой реакции. Немного подождав, мы с молчаливого согласия друг друга стали осторожно двигаться дальше.

В коридоре горели не все плафоны. Несколько ваз опрокинулись, одна из них пошла большой трещиной. На пути нам попались брошенные перчатки, сумочка и даже туфля. Не считая уже всяких мелочей вроде заколок, брошек и шарфиков.

Ковровая дорожка скрадывала наши шаги. Но мы и так двигались бесшумно. В зале тоже было тихо. Мы шли быстро, у нас не было времени проверять возможную засаду в каждой ложе. Мы заглянули только в ту, откуда стреляли в Финна, но ее уже оставили.

Коридор был пуст и тих. Мы дошли до места, где он огибал другую сторону зала. За спиной осталось две его трети. По натянутым нервам громовым раскатом ударил новый выстрел. Глухой, похожий на громкий стук. Револьвер стреляет громче. Впрочем, за выстрелом не последовало ничего, что обнадеживало.

Мы сделали несколько шагов, и донесся голос:

‒ Стоять.

Замерев, мы пару секунд не могли сообразить, что голос раздавался впереди, а не сзади. Обращались не к нам. Неслышно ступая, мы прошли еще немного и тут же нырнули за портьеру, когда увидели впереди высокую и массивную фигуру в черном костюме.