Живые мертвые

Живые и мертвые 20

Лицо Киппса стоило видеть. Даже затрудняюсь описать, что оно выражало, когда мы нарисовались на пороге его квартиры. Я пожалела, что у меня нет фотокамеры. Кажется, мы его разбудили, потому что угрюмая сонная мина сменилась не менее угрюмым недоумением. И все же за ним угадывалось беспокойство. Даже Киппс понимал, что мы бы не притащились просто так.

Мы были так измотаны, что даже не удивились, когда за его спиной показалась стройная фигурка Холли в – никогда б не подумала, что увижу – домашней одежде. Которая, конечно, сидела на ней, словно была пошита лучшими дизайнерами. В такой не стыдно и погулять выйти.

‒ Ребята? – изумленно и тихо спросила она.

Локвуд улыбнулся. Вымученно. Шумно вздохнув, Киппс потер переносицу и молча пропустил нас внутрь.

‒ Ты что, потерял ключи от дома? Или его отжали за твои маленькие шалости? – беззлобно поинтересовался он, захлопывая дверь за нами.

Мы прошли в простую, но современную и погруженную в утренний полумрак кухню. Киппс включил слабый свет и мы расселись за столом. Немного помолчали. Холли поставила чайник и принялась тихонько хлопотать, расставляя чашки, хлеб, масло, джем. Я рассеянно наблюдала, как она хозяйничает на киппсовой кухне. Не будь я морально оглушена последними событиями, я б, наверное, сгорала от любопытства.

‒ Сожгли, ‒ просто сказал Локвуд. На немой вопрос Киппса он ответил многозначительным взглядом. Холли уронила нож. Он громко прозвенел по плиткам пола. «Простите», ‒ извинилась наша ассистентка. Руки у нее дрожали.

‒ Что значит «сожгли»? Кто? – на сей раз черты Киппса нарисовали шокированное удивление. – В смысле… он правда сгорел? Как?

Джордж с чувством хлопнул по столешнице.

‒ Будто неясно, как.

В кухне повисло усталое и сочувствующее молчание. Холли молча разлила чай и села к нам. Киппс побарабанил пальцами по чашке и спросил меня:

‒ А ты куда своего парня дела?

‒ Парня?..

Джордж закатил глаза и уточнил:

‒ Флеймса, Флеймса он имеет в виду.

Я уставилась на них безо всякого выражения.

‒ С каких это пор он мой парень?

Джордж хохотнул. Злобненько так, почти издевательски. Ну, его можно понять. Он кипятился из-за того, что Финн ушел с Мариссой. Киппс приподнял бровь и пожал плечами.

‒ Он ее бросил, ‒ сказал Джордж.

‒ Никто меня не бросал, Джордж. Вы ничего не…

‒ А мне показалось, Марисса успешно соблазнила его, ‒ не унимался Джордж.

Я готова была психануть, потому что не он один тут был вымотан и зол. Я не верила, что Финн предал нас. Хотя нет, неправильно говорю. Я знала это. Но увы, никак не могла объяснить и доказать свою уверенность, что, мягко выражаясь, нервировало. Не говоря уже об усталости и нарастающем страхе. Финн солгал, когда сказал, что истратил последнюю пулю в театре. Последняя пуля ушла на сэра Руперта. Марисса может убить его еще до того, как они доберутся до Дома Фиттис. Мои пальцы побелели от того, как сильно я стиснула край стола.

‒ Ты неправ, Джордж, ‒ вдруг подал голос Локвуд. – Здесь есть нечто большее.

Он внимательно посмотрел на меня. Я едва заметно кивнула.

‒ Я не знаю, что у Флеймса на уме, но ты упустил одну деталь. – Энтони отпил из чашки и обвил ее своими длинными пальцами. – Она угрожала. Как думаешь, сколько трупов осталось бы на улице, если бы он отказался?

‒ Нисколько, ‒ буркнул Джордж, ‒ Гейла ведь прикончили…

‒ Ты сам знаешь, что это не так, ‒ оборвал его Локвуд, ‒ вряд ли у Мариссы один телохранитель.

‒ Да ты видел рожу-то его? Ни дать ни взять…

‒ Хватит, ‒ прошипела я. – Легко обвинять! У него действительно не было выбора. Она бы все равно загребла его с собой. Если даже не убила.

‒ Никто никого не обвиняет, ‒ примирительно произнес Локвуд. Джордж громко и презрительно фыркнул.

Разговор снова заглох. Обсуждать что-то, анализировать сил не осталось. Мы сидели уже просто потому, что никто не мог даже встать. Чай закончился. Я поболтала в чашке его остывшие остатки. Тишину нарушил Киппс.

‒ Если вдруг вам интересно узнать, что имею сказать я, то нам всем следует отдохнуть.

Он поднялся, зашевелились и все остальные.

Не могу сказать, что мы разместились в страшной тесноте. Квартира у Киппса была ого-го, без излишеств и минималистично обставленная, но очень просторная. Она занимала огромный мансардный этаж и делилась на три комнаты, не считая кухни и прихожей. Так как спать на раздвижном диване с кем-то из парней я очевидно не могла, мне досталась софа в библиотеке. Жестковатая и довольно узкая, но грех жаловаться, когда у тебя вообще больше нет своей крыши над головой.

Проспали мы до обеда, а следующие несколько дней ознаменовались глухим и тревожным затишьем перед бурей. Мы мониторили новости о новом неожиданном вторжении возле Дома Фиттис. Никто не удивился, когда бравые сотрудники крупнейшего агентства вскоре справились с напастью. Награды, много фото и хвалебных статей. Вот кстати о статьях. О нас и нашем сгоревшем особняке говорили тоже, но в совершенно ином ключе. Не скрывая иронии, писаки намекали, что мы напоролись на то, за что боролись. То есть сами виноваты, надо было слушаться старших и не играть в агентов. Сколько прекрасных расследований мы провели, старательно игнорировалось.

Одна газета все-таки выпустила репортаж о приборах из Общества Орфея. Мы сделали ставку на то, что никакая организация прилюдно не посмеет признаться в разработках, которые могли облегчить жизнь при Проблеме. К журналистам якобы обратилось анонимное лицо из самого агентства Фиттис и в обстановке огромной секретности передало уникальные и полезные приборы, долго скрываемые от общественности. В материале освещались кристаллические очки, железно-серебряная броня и детектор Источников. Все это было очень интересно, потому что нам толком не удалось самим посмотреть эти штуки, но в то время меня лично занимало другое. Так или иначе, нужный фурор мы подняли. Редакцию газеты осаждали другие журналисты, полиция, агенты, свободные экстрасенсы и всякие исследователи. А Общество помалкивало в тряпочку. Фиттис опровергло свою причастность; доказать ее было нельзя, ведь вещи не носили их логотипа.