Живые мертвые

Живые и мертвые 21

‒ Никчемные идиоты. Ничему вас жизнь не учит.

Сказав так, Финн Флеймс отогнал прочь парочку призраков внушительного вида железным багром. Толстая корка льда на его плаще захрустела. Мы, по чести говоря, занимались тем же самым, потому что Гостей вокруг собралось видимо-невидимо. И, хоть большая их часть оставалась заперта в серебряной колбе, нам все равно приходилось непрерывно работать оружием. Я слышала, как отчаянно и забористо ругается Фло, размахивая железной пико           й. Мы же предпочли арсеналу Фиттис свои рапиры.

Мы тяжело дышали. Мы двигались медленно – медленнее, чем должны бы. Мы оказались заперты на Той Стороне и теперь, окутанные вечным морозом и потоками потусторонней энергии, бились за свою жизнь. Чтобы продержаться еще немного. И еще. Пока не придет помощь. Если придет…

‒ А что, если в будущем мы все двинули кони, и никто не явится? – пропыхтел Джордж, на пару с Фло ловко отбиваясь от фантомов. Здесь, на их территории, призраки слишком сильно походили друг на друга. Кто из них Спектр, кто Рейз, неизвестно; может, они обретают привычную нам форму, лишь проникая в мир живых.

‒ Я же дал вам карту! Неужели нельзя было прочитать ее перед тем, как соваться?! ‒  рявкнул Финн в ответ.

‒ Я бы прочитал ее сейчас… дай мне… кто… возможность! – отозвался Джордж.

Голоса отскакивали от плотного пространства вокруг и гасли, оставляя ощущение ваты в ушах, перекрываемого лишь шелестом фантомов и их шагами по мерзлой земле.

Локвуд, бледный, с темными провалами глаз под обледеневшим капюшона накидки, выполнил сложный виток, разогнав плазму нападавшего призрака, и, повозившись, сунул Джорджу сложенный вчетверо лист, испещренный пунктирами, линиями, датами. Мы все, не говоря ни слова, окружили Джорджа плотным кольцом. Он быстро убрал рапиру и так же молча зашуршал картой, которая предательски стремительно покрывалась слоем инея.

 Я отсекла призраку высокого джентльмена руки по локоть. Дух, на ужасное лицо оставаясь абсолютно бесстрастным, отпрянул, издав яростное шипение. А может, это плазма пузырилась на моем клинке.

Мое тело двигалось на автомате. Мои мысли были далеко – хотя как посмотреть. Они сосредоточились на человеке, который находился рядом, в двух шагах, с которым мы не обмолвились даже парой слов. По сути, некогда, хотя и Киппс, и Джордж, и Локвуд как-то умудрились с ним поговорить. По мне же он быстро скользнул равнодушным взглядом, едва удостоив кивком.

Ну что ж, я знала, что не будет легко. В любом случае, сейчас не до этого.

Как же сложно понять, десять минут ты провел здесь или полчаса! Ощущение времени прыгало, то мне казалось, мы только пришли, то будто мы бьемся тут уже очень давно, так давно, что я забыла, как и когда мы сюда попали. Приходилось трясти головой, все время дергать руками и ногами; одно хорошо, если вам захочется увидеть в битве с призраками на их территории что-то хорошее – они не дадут вам стоять и медленно погружаться в смертельную апатию.

Когда мы с Локвудом бок о бок шагнули в портал, а остальные за нами, нас приветствовала орда призраков. Она неохотно расступалась перед нами, прокладывающими путь из одного мира в другой. Мы несли тяжеленный металлический конус, до жуткого нелепо походивший на железный зонт. Это был наш щит. За ним тянули звенья цепи ребята. Мы вошли на Ту Сторону, не имея дороги; мы сами проложили ее. Второй шест остался в мире живых, крепко засаженный в контейнер с мелкой галькой.

‒ Бесполезно, ‒ хрипло проговорил Джордж, ‒ она слишком быстро леденеет.

Локвуд выругался.

‒ Ну а глаза вам на что даны? Зачем, по-вашему, там эта странная штуковина? – отдуваясь, возмутился Флеймс.

‒ Уймись уже, ‒ огрызнулся на него Киппс, ‒ сам видел, нашу цепь кто-то выбросил с другой стороны.

Да. Когда мы установили «зонт» на Той Стороне, лишь тогда заметили, что цепь не натянута. Ее второй конец, отстегнутый от первого шеста, остался лежать в серебряном колодце, где были заперты Гости вместе со своими Источниками – кажется, те для удобства покрыли небольшим слоем песка.

По иную сторону бытия зал переходов, такой же большой, но еще более зловещий, темный, холодный и похожий на декорации к пьесе о нашей смерти, оказался не таким пустынным. В зале, из которого мы вышли, 16 сентября, стоял один портал. Здесь сияло плененными призраками много серебряных толстых колец. А еще – лежало тело, густо покрытое наледью.

Беловато-серое сверкание и свет вонзилось мне в глаза, на секунду отключив мозг. Охнув, я споткнулась в порыве броситься вперед. Локвуд поддержал меня, но я так торопилась, что даже не поблагодарила его. Подбежала к телу и увидела, что оно уже развалилось – в буквальном смысле – на части от страшного холода. С трудом можно было разобрать, где что. Инея и льда на нем скопилось столько, что оно блестело почти как серебро в некоторых местах. Локвуд, подошедший следом, ткнул в останки рапирой. Треск, и вот целый кусок плоти отвалился, обнажая скол.

‒ Зачем ты? – попыталась остановить я его, но он уже отколупал лед кончиком клинка. И не было там никакого мяса. Там и правда оказалось серебро.

‒ Спокойно, Люси, это не человек, ‒ сделав странное ударение на последнем слове, сказал Энтони и, поднявшись, обернулся к Джорджу. – Что думаешь?

Хрустя первым слоем инея, покрывшим плащ, приблизился Джордж в компании Фло, которая бешено сверкала глазами, но пока не сказала ни словечка.

‒ Люси, ‒ почему-то обратился он ко мне, ‒ а напоминает ли оно стража гробницы? Того, что мы встретили в мавзолее?

Он попытался поднять серебряный кусочек, но обжегся. Зашипев, Джордж выронил его. Я взглянула на тело пристальнее. Неестественное положение, все разбитое, как кукла.