Живые мертвые

Живые и мертвые 23

Который раз я уже ощущала, что добровольно сую голову в петлю. Шагаю в пасть зверю. Наступаю в капкан. Но что ж, либо пан, либо пропал. Отступать нам некуда. Падем или победим («Конечно, победим, Люси, что за вопрос» ‒ Локвуд). Одно я знала точно. Биться мы будем отчаянно. Потому что нет никого опаснее врага, которому нечего терять. Мы потеряли все.

Кроме самих себя и своей отваги, граничащей с безрассудством.

Двери Дома Фиттис, большого здания, тяготеющего к трудноопределимой классике, распахнулись перед нами. Мы миновали шикарное мраморное крыльцо и вошли в уже известный нам холл, где Локвуд уверенно направился к стойке администратора. Охрана у входа встрепенулась и двинулась за нами; двое мужчин преградили нам путь. За их плечами замаячило обеспокоенное лицо девушки-администратора.

‒ «Локвуд и Компания», ‒ сказал один из охранников, ‒ вам запрещено здесь находиться.

‒ Кем, интересно, ‒ отозвался Локвуд. – Покажите документ. А пока думаете, передайте мисс Фиттис, что мы пришли обсудить условия капитуляции.

И он сверкнул улыбкой. Яркой, но холодной, как полярные льды. Или остро блестящая сталь.

Охранники переглянулись, сомневаясь. Один из них отошел к стойке и что-то сказал девушке. Та с тревогой покосилась на нас, взяла телефон и позвонила.

За этим последовала скучная цепочка передачи сообщений туда и обратно, сопровождаемая смертной скукой, томительным ожиданием и раздражающим обществом охранника. Наверное, нам полагалось испытывать трепет. Но лично я уже устала от сильных переживаний. Я была пуста и спокойна. Локвуд собран и подтянут. Единственное, что я четко ощущала, это нетерпение. Покончить со всем.

‒ Надеюсь, она не вздумает нарочно полоскать нас тут и тратить время, ‒ вполголоса сказал мне Локвуд.

А может, она вовсе откажется беседовать с нами. Но и это меня не особо волновало. Так или иначе, но я доберусь до нее или сделаю все, что смогу. Заложу тут бомбу. Приеду сюда на танке. Я прикончу ее. Я верну Финна. Если он захочет вернуться.

Я мрачно поскребла ногтем царапину на эфесе рапиры. Прав был Флеймс, когда звал меня бестолочью. Ничему меня жизнь не учит. Мало мне было комнаты Джессики. Я получила знания, но вместе с тем груз, о котором хочется забыть. А забыть не получится. Опасно заглядывать в память прошлого. Она взывает к призракам, оставляющим неизгладимый след в душе.

Чувство вины, придавленное новыми заботами, мерзко шевельнулось, надавив на горло. Меня не простят. Не так быстро. Если у нас еще будет время на прощение. Я не пыталась связаться с Финном после последней нашей встречи. Трудно набраться духу тревожить того, кого заставил пережить самые ужасные моменты его жизни. Даже если бы он стал со мной говорить, я не знала, что сказать. Одного «прости» мало. Больше же я ничего не могла. Я раскаивалась, сто, тысячу раз, и это раскаяние измучило меня; мне хотелось взять, подойти и сказать в лицо: «Я сожалею. Сожалею так, как ты себе не сумеешь представить. Что ты еще хочешь от меня?». Я эгоистично желала определенности. Мы расстались так, будто навсегда. От этой мысли меня мутило.

Двое агентов в серой отутюженной форме Фиттис, с отполированными, дорогими, блестящими рапирами явились, чтобы препроводить нас к Мариссе. Кажется, сработало. Она не ожидала такого.

Агенты, которые даже не представились – но мне и дела не было до их имен, и я даже не запомнила их внешности – отконвоировали нас, по-другому не скажешь, через фойе, по лестнице, знаменитый зал с артефактами агентства, где мы уже бывали на приеме, через галерею павших героев к лифтам. И вошли в тот самый. Серебряный.

Локвуд ободряюще улыбался мне, когда мы встречались глазами. Лифт полз невыносимо медленно. Он миновал четыре этажа, прежде чем двери плавно разъехались и мы очутились в просторном, богато и со вкусом обставленном холле. Ковровая дорожка заглушала шаги, под ней поблескивал паркет. На обитых до середины деревянными панелями стенах красовались стилизованные под старину светильники. Коридор привел к другим раздвижным дверям. Я уже видела их. Посмотрев на панель с кнопками, я убедилась, что помню код.

Один из агентов нажал кнопку вызова.  Шурхнул небольшой динамик, и голос Мариссы спросил:

‒ Да?

‒ «Локвуд и Компания», мадам.

Вдруг я поняла, что не могу больше сделать и шага. Там, за этими дверями, я столкнусь лицом к лицу с одной из самых страшных ошибок, которые я когда-либо совершала. Я до боли стиснула рукоять рапиры. Странно, что нас не попросили сдать оружие.

Толстые, двойные двери впустили нас в просторную приемную. И она была знакома мне. Но я медленно обшаривала ее взглядом, сравнивая с тем, что я видела в воспоминаниях Финна. Под ногами ковер. Слева окна во всю стену. Справа книжные полки. В потолке светильники. Вот синие низкие диваны, между которыми стол красного дерева. На нем какие-то бумаги, сервиз, в воздухе пахнет кофе. Марисса Фиттис в темно-зеленом бархатном платье, с серебряными браслетами на изящных запястьях, улыбнулась уголками губ и приветствовала нас кивком головы.

Финна не было.

Задохнувшись, на миг я потеряла контроль над собой и затравленно оглянулась. В глаза мне бросилась светлая фигура. Он стоял у дверей, за нашими спинами. В руке он держал револьвер. Спокойно встретив мой взгляд, он равнодушно посмотрел на меня. Мастер играть.

А может, он не играет.

Агенты исчезли. Скорее всего, остались ждать снаружи. Нас пригласили сесть, и мы опустились на диван напротив главы Фиттис. Краем глаза я уловила движение. Финн подошел и уселся на подлокотник дивана. Того, где Марисса была, конечно. Стережет. И правда стережет.

‒ Итак, ‒ Марисса выпрямилась, слегка прислоняясь к спинке дивана. В одной руке она держала чашку тончайшего фарфора. В другой – пару листов. – На что же вы хотите сегодня потратить мое время?