Жизнь и Смерть, Сердце Виридара

Выставка

Солнце уже село, когда такси остановилось возле моего дома. Красковец помог донести сумки. Мама и сестра встретили нас у порога. Обе набросились на меня, едва только открыла дверь. Их даже не смутило присутствие Влада.

– Карина, ты представляешь, что мы тут испытали? – причитала мама.

– Да разве она может думать о других? – возмущалась сестра.

Не обращая на них внимания, я повернулась к Владу, забрала свои вещи.

– Спасибо.

Он кивнул и шагнул к двери, но его остановила Барби, змеей проскользнув мимо меня:

– Уже уходишь? – заискивающе произнесла она.

Взглянув на нее, потом на Влада, я усмехнулась и, направляясь к лестнице, бросила через плечо:

– Удачи!

– Карина, постой, – окликнул Красковец. Я обернулась. Он подошел ко мне. – Я тоже хотел пожелать тебе удачи.

Произнес он это почему-то виновато. Или мне так показалось. Ответив кивком, я не стала заострять внимание. Хотелось уже быстрее оказаться в своей комнате.

Мама поднялась за мной следом.

– Карина, почему ты не звонила? Я места себе не находила. Думала, и в живых-то тебя уже нет. – Она села на кровать, вытерла платком глаза. Я пристроилась рядом, обняла ее за плечи.

– Мам, я не могла позвонить. Честное слово. Очень хотела. Ты даже не представляешь… как сильно.

– Тогда почему? Что такое случилось?

Вздохнув, я поморщилась и покачала головой.

– Лучше не спрашивай.

– Тайны? У тебя вечные тайны. – Она махнула кистью руки и посмотрела на меня. Ее глаза расширились. – Что ты с собой сделала?

Черт! Совсем вылетело из головы, что моя внешность изменилась. Я улыбнулась.

– Решила поэкспериментировать. Тебе не нравится?

Она внимательно рассмотрела мое лицо, легонько провела пальцами по волосам и тоже улыбнулась.

– Нравится. Тебе очень идет.

Облегченно вздохнув, я дотянулась до сумки, раскрыла ее. Вещи так и лежали: упакованные в пакеты. Даже стирать не надо! Чего нельзя было сказать о теле!

– Мам, я хочу ванну принять, давай позже поговорим, хорошо?

– Да-да, – спохватилась она и поднялась, чтобы уйти, но задержалась: – Ты есть хочешь?

– Нет, мам, спасибо. Мы поужинали в поезде.

Она кивнула, снова присмотрелась ко мне, будто оценивая: ее ли это ребенок, после чего закрыла за собой дверь.

В ванной я провела целую вечность! Скребла, терла, мылила. Приятно было привести себя в порядок после двухмесячного «путешествия». Увлажняющий крем должен был стать последним штрихом, но, взяв в руки баночку, я увидела в центре ладони тонкую зеленую паутинку и вспомнила о занозе. Едва заметный прозрачный кончик так и торчал из кожи, но по-прежнему не беспокоил. Показалось, будто он испускает едва заметное сияние. Именно оно заставляет светиться сосуды вокруг. Что же такое подарила мне Вилея? И почему таким странным способом?! Накинув халат, я вооружилась пинцетом, вышла из ванной и включила светильник над компьютерным столом.

Стук в дверь отвлек меня от кропотливого занятия.

– Карина, нам надо поговорить. – В проеме появилась Барби.

– Разве ты не все высказала? – проворчала я, возвращаясь к своей проблеме. Подставив ладонь под свет, я попробовала поддеть тонкую иголочку.

– Карина! – продолжила сестра безапелляционным тоном. – Мы с Владом вот уже месяц как вместе.

Я в этот момент с силой дернула пинцет, но иголочка так и не сдвинулась с места.  Изловчившись, я еще раз подцепила ее. Руку обожгла жуткая боль.

– И у нас уже был секс! – торжественно закончила Барби.

Застыв на месте, я посмотрела на сестру.

– Ты уверенна, что должна говорить мне об этом?

– Я хочу, чтобы все было предельно ясно. – Она вскинула подбородок, подчеркивая решительность.

Оставив свое занятие, я повернулась к ней и скрестила руки на груди.

– Хорошо, теперь все предельно ясно. Дальше что?

– Все! – Она развернулась на пятке и вышла из комнаты.

– Все! – передразнила я. В душе шевельнулось гадкое чувство обиды.

Нет, не ревность. Просто получилось так, что мы с Владом оба не прошли проверку, а сестра быстренько подсуетилась, чтобы заполучить моего бывшего парня и гордилась этим. Снова взглянув на ладонь, я решила не трогать больше иголочку, ведь она беспокоила меня гораздо меньше, чем то, что происходило вокруг.

Барби поставила окончательную точку в наших отношениях. Теперь, при любом удобном случае, она нарочито подчеркивала, как все у них с Владом замечательно, будто желая сделать мне больно. Но вызывала только недоумение и раздражение. Недоумение, потому как: если у вас все хорошо, какого черта из кожи вон лезешь, чтобы доказать это. А раздражал ее вечно заносчивый тон! К тому же у меня своих забот вполне хватало, за чужой жизнью вообще следить не хотелось.

Спустя два дня после приезда, я отправилась в редакцию, где периодически подрабатывала. Редактор давно звал меня в штат. В этот раз я согласилась. К своей мечте надо откуда-то стартовать. И это не самая плохая площадка! Пока устраивалась, узнала о готовящейся выставке. Два раза в год журнал организовывал подобные мероприятия. Не полет на Марс, конечно, но освещались они широко, и народ приходил разный. Я пообещала прислать редактору десяток фотографий, чтобы он мог выбрать две-три для выставки, а вот предложить-то мне было нечего. Надежда на серию из Боссергофа провалилась, вылазок на природу последнее время я не делала, потому как Влад привязал меня к себе напрочь, а подборка городских пейзажей уже год как продавалась на стоковом контенте. Снимки там были неплохие, но не тащить же их на выставку! Тем более, хотелось чего-то нового, вдохновляющего.

Перетряхнув все папки на компьютере, но так и не найдя ничего подходящего, я немного поразмыслила и решила провести ночную съемку на побережье. Небо обещало быть чистым, луна яркой, а ночь теплой!

Собрав аппаратуру, я спустилась на первый этаж и сразу направилась к двери.