Жизнь и Смерть, Сердце Виридара

Вирисер

Если бы я знала, что это будет именно последний раз, когда видела Лифея. Если бы только знала! Оживляя листочки шефлеры, я в который раз прокручивала в голове все наши разговоры. Ни единого намека, ни единой зацепки, на то, что он хотел оставить меня, уйти совсем. Он был любящим, нежным но, правда, слишком спокойным. Хотя он всегда был спокойным. Нет, в те дни абсолютно точно не было ничего необычного. Ничего! И потом, по словам Полины, вирисеры исчезли из всех миров, а в Виридар не попасть, если не позовут. Их уже никто не видел почти четыре месяца. Не могло же это произойти из-за меня? У них наверняка что-то случилось. Поэтому Лифей исчез. Вздохнув, я в который раз зажала подвеску в ладони и подумала о нем.

– Ну как же мне узнать, где ты?

– Ремезова. – Недовольный голос начальника заставил меня обернуться. – Ты еще здесь?! Миша уже на ковровой дорожке, а ты сидишь в кабинете!

– До начала церемонии еще полтора часа. Что там делать так рано? – спокойно проговорила я.

– Фотографировать, Ремезова! Снимать кулуары, ротозеев, прихвостней! Иди, иди и не беси меня.

– Хорошо. Сейчас поеду.

– И прекрати заматываться в этот дурацкий платок! Жара на улице, а ты… по самую макушку упаковалась.

– Как мне одеваться, это мое личное дело. – Ответив ему все с тем же спокойствием, я вышла из кабинета. Он фыркнул что-то мне вслед.

Марка Аркадьевича буквально выбешивал мой спокойный тон, а мне было все равно: бесится он или улыбается. Конечно, по поводу платка его правда: в жару это выглядело нелепо, но моя шея и уши уже были разрисованы зеленой паутинкой, надо было как-то это скрыть. А платок вовсе не дурацкий! Очень красивый, шелковый, ручной росписи.

Приехав после церемонии домой, я сразу заглянула к маме, она еще не спала, потом отправилась на кухню за соком. Там в темноте сидела Барби. Уткнувшись лицом в ладони, она тихо всхлипывала.

– Кто-то умер? – бросила я, проходя мимо. Сестра даже не пошевелилась. Уже открыв холодильник, я обернулась. Видимо, дело серьезное, раз она никак не отреагировала. – Барби, что случилось? – Я подошла к ней, тронула за плечо. Она тут же стряхнула мою руку. – А-а-а, понятно. Тогда как знаешь. – Я снова направилась к холодильнику.

– Мы с Владом расстались! – вдруг закричала она. – Ты довольна?

Ничего не скажешь, удивила! Нет, даже поразила!

– Что?! – Я резко обернулась. – Что значит – расстались?!

Судя по ее рыданиям, не она порвала с Красковцом, и это больше всего удивляло! Он даже муху из дома выгнать не мог, а тут… Что же такого Барби могла натворить?

– А то и значит! – продолжала кричать и одновременно всхлипывать она. – Влад сказал, что мы больше не можем быть вместе.

– Но почему? У вас ведь все было хорошо! – искренне недоумевала я.

Барби вдруг затихла, посмотрела на меня опухшими глазами, потом опустила голову.

– Я сделала глупость. Я просто хотела, чтобы мы немного побыли вдвоем. Чтобы отдохнули. Мы уже давно никуда не ходили. Я думала, если смогу вытащить его из дома, то он все поймет.

– И что ты сделала? – насторожилась я.

Сестра немного помялась, прежде чем ответить.

– Сменила код на замке лаборатории, и сказала Владу, что он не узнает его до тех пор, пока не пойдет со мной гулять.

– Глупо, это точно. – Мгновенно потеряв интерес к этой истории, я достала из холодильника сок, налила в стакан для себя, потом для сестры.

– Карина, что мне делать? – В голосе Барби промелькнула мольба. Я придвинула к ней стакан.

– Просить прощения. Говорить, что это больше не повторится.

– Просила, говорила, только он и слушать меня не хочет. Я умоляла, плакала… Кариночка, поговори с ним, а.

– Нет уж. Уволь меня от ваших разборок.

– Кариночка, умоляю, он не хочет даже слушать меня. Бросает трубку. Сестра, ну пожалуйста. – По ее щекам снова потекли слезы.

– Нет! – отрезала я и сразу ушла из кухни.

Но рыдания сестры все-таки тронули мое сердце. Весь следующий день я настраивала себя не вмешиваться в чужие отношения. Это абсолютно точно – неправильно. Однако после работы все же отправилась к Владу. Ведь он вовсе не чужой мне человек, как и Барби тоже.

Но сомнения до конца не отпускали меня. Даже нажав кнопку звонка, я до жути хотела, чтобы дверь не открылась, позволив мне со спокойной совестью уехать.

Но, увы, дверной замок щелкнул, на пороге появился Красковец.

– Привет! – Его лицо радостно просияло. Он открыл дверь шире. – Как же я давно тебя не видел!

Даже не ожидая подвоха, я перешагнула через порог и вдруг попала в жаркое кольцо рук. Дверь захлопнулась. Влад крепко сжал меня, настойчиво впился в губы. Я уже и забыла, как он хорошо целуется. Желание сопротивляться пропало слишком быстро. Наверное, соскучилась по ласке. Надоело быть одной, никому не нужной. Да и знала: все равно ничего не выйдет! А Красковец тем временем распалился не на шутку: стянул с меня платок, расстегнул заколку, позволяя волосам рассыпаться. Он так любил путаться в них пальцами. Когда от губ он перешел к шее, я замерла, включив обратный отсчет. Три, два, один – Влад остановился. Рассмотрев шею, он освободил мне плечо от майки, потом проследил пальцами до уха и только тогда сосредоточился на глазах.

– Это ведь не болезнь?

– Нет. – Я отстранилась, поправила майку, подняла заколку и платок, после чего прошла в гостиную. Влад последовал за мной.

– Карина, объясни, что происходит?

– Я становлюсь вирисером. – Спокойно ответив ему, я села в кресло.

– Кем? – Он устроился на краешке соседнего и наклонился ко мне.

– Лесным духом, эльфом. Выбирай, что тебе нравится. В общем-то, это все равно, я просто больше не буду человеком.

– Зачем тебе это?! – возмутился он. – Из-за того парня? Как его зовут? Это он тебя заставил?

– Нет. Не он, – сникла я. – Он бы ни за что не сделал это со мной.