Жизнь и Смерть, Сердце Виридара

Перерождение

Долина восстановилась очень быстро. Индейцы считали, что стало даже лучше. Они снова занимались каждый своим делом. Жизнь в поселке быстро вошла в привычное русло.

Пытаясь быть хоть чем-то полезной, я приходила на огород, выращивала овощи, но и только. Все остальное мне было слишком тяжело. Поэтому чаще просто гуляла и отдыхала.

Прошло две недели с приезда в долину. Мое тело полностью покрылось зеленой паутинкой. Теперь изменения шли внутри. Я чувствовала это по тому, как временами не хватало воздуха и как все чаще останавливалось сердце, а глаза начинали видеть то, чего нет. Времени у меня оставалось все меньше и меньше. Неделя или даже три-четыре дня. Чем все это закончится, мне по-прежнему было неведомо, поэтому решила выйти за пределы долины сейчас, чтобы позвонить маме и Владу.

Максим и Вэнджи возились в загоне с лошадью, у которой начались роды. Кобыла должна была принести двойню, поэтому мужчины по-особому трепетно относились к ней. Я не стала отвлекать их, ушла, без предупреждения. Идти было тяжело, поэтому путь до края долины занял гораздо больше времени, чем обычно. Перевалив за границу, я включила телефон. Сигнал появился не сразу, пришлось отойти еще дальше.

Наконец, на экране гаджета появился значок сети. Я тут же расположилась на поваленном дереве и набрала номер Влада.

– Да, – моментально ответил он.

– Привет, – выдохнула я.

– Карина! Как у тебя дела?

– Нормально. А у вас?

– И у нас нормально. Знаешь, я рассказал все про тебя Барби. Она очень серьезно к этому отнеслась. Говорит, догадывалась, что с тобой что-то происходит. И вообще, она так сильно изменилась… – Влад замолчал.

– Это замечательно.

– Еще Руслан звонил, сказал, что его берут на твое место в редакцию. Так что, переезжает жить к нам.

– Отличная новость. Передай ему привет от меня.

– Может, сама позвонишь? Он будет рад, – грустно сказал Красковец.

– Нет. Не хочу ему звонить.

– Карина, скажи правду, как ты?

– Плохо. И становится только хуже. Наверное, осталось совсем немного. Поэтому решила позвонить.

– А почему раньше не звонила?

– В долине нет связи.

– А где ты сейчас?

– Ушла за пределы. – Я почувствовала, как меня начало трясти от холода. Уходя из поселка, даже не подумала взять с собой куртку, а когда вспомнила, что в горах холодно, не стала возвращаться, понимая, что еще раз преодолеть этот путь не смогу.

– Карина… Я…

– Влад не надо. – Я решительно прервала его. – У меня все в порядке, просто хотела услышать твой голос.

– Я так рад, что ты позвонила.

– Я тоже рада. – Мы немного помолчали. – Ладно, пойду назад, а то уже темнеет.

– Карина, ты ведь еще позвонишь?

– Конечно.

– Я люблю тебя, – прошептал Влад.

– И я тебя. Пока.

Отключив телефон, я встала и обхватила себя руками. Холод пробирал до костей! Надо было быстро возвращаться, пока не замерзла насмерть. Тем более, солнце уже почти село. Оставив звонок маме на потом, я отправилась в обратный путь.

Идти в гору оказалось совсем невмоготу. Ноги не слушались, легкие горели от нехватки воздуха, а сердце колотилось где-то в горле, грозя вот-вот выпрыгнуть наружу. Когда солнце упало за гору, в лесу поднялся ледяной туман. Даже не знаю, как мне удалось выбраться на границу долины. Только там, ощутив блаженную дрожь от теплого воздуха, я села на траву, позволив себе передохнуть.

Сотню раз пожалев, что не предупредила Вэнджи о своей нелепой затее, я кое-как добралась до натоптанной тропинки, что вела к воротам поселка. На горы в это время окончательно опустилось ночь.

Собрав остатки сил для последнего рывка, я шагнула вперед и вдруг поняла, что мое сердце остановилось. Повалившись в траву, я открыла рот, словно рыба. Воздух волной хлынул в легкие, заставив их развернуться. Сердце больно толкнулось в груди и снова замерло. До ворот рукой подать, а мне ни крикнуть, ни дойти…

– Помогите, – вновь шумно вдохнув, простонала я. В этот раз сердце трепыхнулось вяло и едва ощутимо. По щекам потекли слезы.

– Ну наконец-то! – горько усмехнулась я. В груди сильно зажгло, задавило, словно что-то распирало ее изнутри. Я невольно вскинула руку. Под пальцы попалась подвеска вирисеров. Похоже, выпросталась из-под майки во время падения. Зажав ее в ладони, я закрыла глаза и прошептала:

– Лифей…

Оказывается, я отключилась после этого. А когда пришла в себя, рядом уже был Максим.

– Как вы меня нашли?

– Увидели яркую вспышку, – взволнованно ответил он.

– Вспышку света, да?

– Да. Я подумал, это ты что-то делаешь.

 К нам подбежал Вэнджи, поднял над собой керосиновую лампу и спросил:

– Все в порядке?

– Нет. – Я разжала руку. Талисман больно впился в ладонь. Но не это было странно, а почти черные синяки у меня на руке, очень похожие на отпечатки пальцев.

– Максим, это вы сжали мне руку?

– Нет. – Он тоже посмотрел на синяки.

– Здесь был Лифей, – прошептала я.

– Хочешь сказать, это его свет я видел?

– Я умерла. Только он мог оживить меня. Он был здесь!

– Умерла?! – воскликнул Вэнджи.

– Мне надо срочно добраться до края долины. Время пришло. Надо сказать Полине, чтобы она позвала белого дракона.

Я начала подниматься. Индеец отдал фонарь Максиму, чтобы помочь мне. Встав на ноги, я вдруг поняла, что тело вовсе не собирается меня слушаться, а сердце бьется так, словно забыло, как это делается.

– Нет-нет-нет, Карина, не вздумай! – закричал Вэнджи, когда почти замертво повалилась на него.

– Надо идти, – поторопил его Максим.

– Только не вздумай отключаться! – Индеец в одно мгновение подхватил меня на руки. – Карина, слышишь, разговаривай со мной.

– О чем?

– О чем угодно, только не молчи.

– Ничего не приходит на ум. Хотя нет. Я же говорила: это входит в дурную привычку. Я буквально езжу на тебе.