Жизнь и Смерть, Сердце Виридара

Закон и заговор

Я все еще привыкала к своему новому телу и ощущениям, которые абсолютно точно не принадлежали мне. Да, вирисеру не нужен был сон, но отдых ему нравился. В груди приятно потеплело, когда устроилась на дереве. Это походило на благодарность. Таким же теплом он отреагировал на утренние лучи солнца. А за ночь его свет значительно потускнел. Слух и зрение теперь работали иначе. Не назвала бы их обостренными, это больше походило на интуицию. Вдруг словно начинало что-то беспокоить, а в следующее мгновение из потока звуков выхватывался источник. К примеру, далекий цокот копыт. Захотелось тут же скрыться в лесу, что и сделала. И даже свет погасила, хотя понятия не имела, как это вышло. Вверх по тропе проехал знакомый мне индеец. Он жил в доме рядом с Вэнджи. Парень сидел на пегой лошади, а к его седлу был привязан высокий черный жеребец. Конь пружинисто вскидывал ноги, мотал головой и хрипел, явно недовольный своим положением. Мой взгляд легко выхватил его напряженные мускулы, ошалевшие глаза и раздутые ноздри. В своем непокорстве и жажде свободы жеребец выглядел великолепно! Наверное, ему будет хорошо в долине. Максим любит лошадей. Но повозиться с этим черным красавцем придется немало.

Возвращаться я не торопилась, поэтому в поселок пришла ближе к полудню. Удивилась, увидев пустые улицы. Потом вспомнила про коня. Видимо, индейцы собрались у загона, чтобы посмотреть на него. Конечно, для них это сродни кино!

Так и оказалось. Аборигены толпились возле навеса. Но смотрели не на жеребца. Тот носился вдали! В груди у меня как-то неприятно похолодело. Тонкий женский вопль еще больше подогрел тревогу. Я подбежала к живому кольцу.

– Что здесь случилось?

– Молодого шамана конь затоптал, – сказала одна из женщин.

– Кого? – Растолкав индейцев, я влетела под навес. – Вэнджи!

Мой друг лежал на сене, запрокинув голову, раскинув руки и ноги в стороны. Кровавые пятна на его майке резко контрастировали с бледной кожей. Над ним рыдала Найя, зажав ладонями рот. Максим держал ее за плечи, не позволяя упасть.

– Он решил почистить коня, – посмотрев на меня, заговорил Родионов, – а тот будто ошалел: встал на дыбы и подмял его под себя.

Я опустилась на колени и прижала руку к шее Вэнджи.

– Он жив, – продолжил Максим, – но я боюсь даже трогать его.

– Я могу помочь. – Мои руки затряслись. – Могу… только успокоиться надо. Уведите отсюда всех.

– Хорошо. Хорошо, – закивал он. – Найя, идем.

Девушка запричитала еще громче. Максиму пришлось приложить усилие, чтобы поднять ее.

– Все уходим, – крикнул он, когда индейцы загомонили. – Уходим, уходим. Карина поможет.

Придвинувшись ближе к Вэнджи, я осторожно освободила ему грудь от майки. Жуткое зрелище заставило меня похолодеть. Следы ударов копытами четко выделялись на бледной коже. Ребра наверняка были сломаны. Содранная кожа кровоточила. Стараясь не думать о самом худшем, я протянула руки. Пальцы затряслись. Мой свет тоже задрожал, приобретая бурые оттенки. Прижав ладони к одному из синяков, я закрыла глаза, по привычке глубоко вдохнула. Как ни странно, это помогло. Руки наполнились теплом, дрожь ушла.

– Ты не умрешь, – прошептала я, посмотрев на Вэнджи.

Волны света мощными толчками озарили тело парня. Он застонал, открыл глаза.

– Привет, ковбой, – улыбнулась я, так и продолжая лечение.

– Что случилось? – Вэнджи попытался подняться. Пришлось настойчиво придержать. Снова простонав, он уронил голову на сено. – Ох… вспомнил. Как там? Сильно плохо?

– Уже нет. Где у тебя болит?

– Кажется, что везде. – Он поднял руку, но тут же плетью уронил ее. – Плечо.

– Надо снять майку. Потерпи. Сейчас.

На плече тоже конь потоптался, и на животе.

– Еще где-то? – спросила я, полностью справившись с торсом.

– Похоже… нога.

Я потянулась к поясу брюк.

– Нет! – выкрикнул Вэнджи, порываясь подняться.

Его голос показался невероятно резким! Мой свет мгновенно исчез. В глазах потемнело, и я ничком повалилась на сено.

– Карина!

Громкие звуки резанули по ушам, разлились колокольным звоном. В груди, где должно быть сердце, вдруг словно маленький насос зашкварчал, тоненько и надрывно. Это походило на то, как работает помпа, когда заканчивается вода и в нее попадет воздух.

– Видимо, израсходовала всю энергию, – прошептала я.

Меня обхватили сильные руки, развернули лицом вверх.

– Что с ней? – зазвучал голос Максима.

На моих щеках появились две жгучие дорожки. Я могла поклясться, что это слезы. Но откуда им взяться?!

– Ну что ты, Карина, девочка. – Мужская теплая ладонь вытерла реальные слезы. Я открыла глаза.

– Она говорит, что израсходовала всю энергию, – с тревогой сказал индеец.

– Карина. – Максим прижал меня к себе. – Ты вся холодная. Ты ведь восстановишься? – Он посмотрел мне в глаза.

– Конечно. – Я попыталась улыбнуться, но губы не послушались меня.

– Ты восстановишься! – довольно жестко сказал он, тряхнув меня. – Ты нужна нам! Слышишь!

Это помогло. Шкварчание в груди прекратилось. Запульсировал свет.

– Ну вот и молодец. – Максим покачал меня и ласково прошептал: – Ты ведь наша родная, любимая. Как же мы без тебя, доченька.

Мои пальцы накрыла рука Вэнджи.

– Прости, что не разрешил снять брюки. Я там, понимаешь… голый.

Меня вдруг разобрал смех. Плечи затряслись, губы сами собой растянулись в улыбке. Какой же он все еще мальчишка! Думать о таких глупостях, когда речь идет о жизни. Хотя, не останови он меня сейчас, вирисер бы точно погиб. Он исчерпал себя почти полностью. Теперь стало понятно – жить долго мне точно не придется.

– Карина, посмотри, – тихо сказал Максим. Я повернула голову. Недалеко от навеса открылись сразу несколько проходов.

– Это вирисеры. – Я начала подниматься. Максим помог мне встать на ноги.

На поляну вышли несколько парней, сразу направились к нам. Присутствие людей их совсем не смутило. Я испугалась, как бы не причинили вреда моим друзьям, и шагнула вперед. Но, судя по салатовому оттенку света, настроение у эльфов было радостным. Мне даже подумалось: – словно на праздник пришли!