Жизнь как подарок

Часть двадцать девятая. Наталка и новая вода

Часть двадцать девятая. Наталка и новая вода

Когда Лидия с Аллочкой вышли к деревне, солнце уже село. Вокруг стояла тишина — даже собаки не лаяли. Понять, где жилые дома, а где заброшенные, было невозможно: все окна были плотно занавешены и не пропускали ни единого лучика света. Люди боялись привлекать к себе внимание. На улицах тоже никого не было видно.

Лидия взяла на руки уставшую Аллочку и присела на небольшой пригорок, чтобы оглядеться. Нужно было найти самую заросшую тропинку: к какому дому люди не ходят — тот, значит, и пустой. Там и можно переночевать.

Можно, конечно, дождаться утра и спросить у местных жителей, где найти временное жильё.

Лидия уже не боялась ни фашистов, ни полицаев — все чувства в ней притупились. Но подвергать опасности Аллочку и местных жителей ей не хотелось. Наверняка люди в деревне уже знали о налёте на партизанский отряд — немцы о своих «успехах» оповещали регулярно.

Но догадаться, что Лидия пришла именно оттуда, было маловероятно. Она всего лишь маленькая женщина с ребёнком на руках. Сейчас многие переселялись с места на место: кто-то остался без дома, кто-то без родственников — все просто искали возможность выжить.

Сон пришёл сам, тихо, без сновидений.

Лидия проснулась от того, что кто-то осторожно трогал её за плечо.

— Тётенька, проснитесь… — услышала она тихий голос.

Лидия открыла глаза и увидела девочку. На ней висели рваные лоскуты, которые когда-то, наверное, были чьей-то одеждой. Лицо худое, грязное, а глаза большие, сосредоточенные — по-взрослому серьёзные.

— Тётенька, тут нельзя долго сидеть. Немцы увидят и начнут разговоры разговаривать, а от этого может быть плохо.

Лидия стряхнула остатки сна и огляделась. Было раннее утро, солнце ещё не взошло. Аллочка всё ещё спала у неё на коленях.

— Где я? — тихо спросила Лидия.

— Тихо, тётенька. Вы в Александровке.

— Немцы есть?

— Есть. Но они смирные. Живут в большом доме. Нас не трогают. Только мы всё равно стараемся их не раздражать. А то знаете, тётенька, как страшно бывает, когда они напьются и по деревне ходят — орут, стреляют…

— Тебя как звать?

— Я Наталка, — ответила девочка. — Я тут недалеко живу. Идёмте со мной.

Лидия поднялась и пошла вслед за ней. Наталка свернула на тропинку вдоль леса и направилась к крайней избе.

— Я, тётенька, за крапивой ходила. Сейчас готовить буду, — девочка показала на матерчатую торбу, в которой лежала молодая крапива. — Знаете, какой борщ вкусный получится — пальчики оближешь.

— А живёшь ты с кем?

Наталка чуть пожала плечами.

— Да ни с кем… Одна я. Мамку расстреляли, а батька где-то на фронте. Меня почему-то пожалели.

Лидия уложила Аллочку на лавку и тихо сказала:

— Можно я немного посплю? А потом мы с тобой поговорим.

— Хорошо, тётенька. Поспите. А когда проснётесь, уже и борщ готов будет — можно будет поесть.

Лидия впервые за несколько дней заснула глубоким, настоящим сном.

Когда она проснулась, Наталка рассказывала Аллочке сказку и осторожно расчёсывала её спутанные волосы. Аллочка не сопротивлялась, хотя волосы были грязные и плохо поддавались расчёске.

— Ну, спасибо тебе, Наталка. Мы можем у тебя немного пожить? Или ты знаешь, где тут неподалёку пустует дом?

— Живите, тётенька, сколько угодно. Мне веселее будет. А то знаете, как одной страшно…

Наталка присела на лавку, и из её глаз тихо потекли слёзы.

Дом у Наталки был старый и ветхий, но внутри всё было прибрано. Одежда на девочке хоть и рваная, но аккуратно заштопанная и чистая.

В избе стоял запах свежесваренного борща. Впрочем, если то варево, что приготовила Наталка, можно было назвать борщом. Скорее это была простая похлёбка из крапивы. Но Лидия и Аллочка были рады и такой еде — это была первая горячая пища за несколько дней.

— Теперь тебе полегче станет, — сказала Лидия. — Я пока через лес шла, видела топинамбур — цветы такие. А корень у этого цветочка по вкусу на картошку похож. Значит, с голоду не помрём. Посадим огород. Вроде и цветочки, а осенью будет чем голод утолить.

— Здорово, — тихо произнесла Наталка.

Девочка была рада тому, что теперь в доме будет жить ещё кто-то. А это уже означало, что жизнь станет немного легче. И немного менее страшной.

Лидия вышла во двор осмотреть своё новое жилище. Во дворе стоял старенький колодец с резными бортиками. Когда-то за ним ухаживали и регулярно чистили, теперь же из колодца тянуло застоявшейся водой и тиной.

«Разберёмся», — подумала Лидия.
«Сначала приведём дом в порядок внутри, а потом займёмся и колодцем».

Наталка была рада тому, что в доме появилась Лидия — взрослый человек. Она вроде и справлялась с хозяйством, но от постоянного голода, бывало, так, что делать не только не хотелось, но и не моглось — сил не хватало.

К вечеру комнаты в доме приобрели совсем другой, жилой вид.

Цвет боярышника на чай Лидия собрала прямо за калиткой — большой куст будто осыпало белоснежными цветами. Все постельные принадлежности она вынесла на яркое весеннее солнце и вытрясла из них вшей и клопов.

— Заживём мы с тобой, Наталенька, по-новому, — приговаривала Лидия. — Колодец завтра почистим, всё бельё перестираем и погладим — спать будем как королевы.

— Тётя Лидочка… как же хорошо, что я вас первая нашла…

Лидия удивлённо посмотрела на девочку.

— Что значит — первая?

Наталка пожала худенькими плечами.

— А в нашей деревне таких, как я, несколько. Колька с Марусей, Богдашка с Фросей… Только я одна живу. И Алёнка ещё. Только к Алёнке тётка из другого села приходит, говорят — повитуха. Но у Алёнки она не живёт, только продукты иногда приносит.

— А за Колькой с Марусей дед Тимофей приглядывает. Они там живут там, где деревня кончается.

Наталка на мгновение замолчала и опустила глаза.

— А за Богдашей Фрося смотрит… Она уже почти взрослая, ей почти двенадцать. Только ей страшнее всех.