Жизнь Маринэ

Глава 3

Великий герцог Атталь стоял перед огромный портретом своей умершей жены, что вышел из-под его собственной руки. Никто не знал об этом его умении. С малого детства его учили, что подобные хобби для будущего герцога ни к чему, вот фехтование да, но рисование, нет уж, увольте.

Так думали все, кроме его невесты. Тогда они были ещё детьми, это была их первая встреча, это была их помолвка. Они сидели в игровой. Он лежал на мягком пушистом ковре, бессмысленно укладывая ворс ковра в простой рисунок. Она заметила. И восхитилась, искренне восхитилась. Её голубые глаза сверкали будто звёзды. Взяв с него обещания, что он нарисует множество рисунков, что будут посвящены только ей одной, она покинула его на долгие шесть лет.

Он занимался этим в тайне ото всех, понемногу оттачивая свои навыки, чтобы ещё раз порадовать её. Всякий раз посылая ей её же потрет, что вышел из-под его руки, вместе с кратким письмом. Он не мог выражать свои чувства словами, не умел. Но она понимала его, умела читать между строк, умела читать его штрихи на её портретах. А потому не требовала большего.

И вот сейчас он стоял перед последним своим творением, после смерти любимой жены он зарёкся не брать более кисть в руки.

На глаза попалась шкатулка с спрятанным внутри кулоном. Повертев его в руках, он хмыкнул, но всё-таки надел цепочку на шею. Металл неприятно обжёг кожу холодом, однако, со временем потеплел.

– Сладких снов, дорогая, – сказал он как обычно и уснул.

– Я сказал: ты никуда не поедешь!

От неожиданности он распахнул глаза, однако оказался не у себя в покоях, а в… в своём кабинете?

– Но почему?! Братья едут, я тоже хочу!

Маринэ?

Это было правдой, его дочь стояла посреди его же кабинета. Мочки ушей оттягивали массивные серьги, на шее было несколько ниток жемчуга. Её длинные волосы были забраны вверх и уложены в сложную прическу. Наряд ей явно не подходил, она была слишком молода для него. Пышные рукава скрывали худые плечи, не слишком глубокое декольте выгодно подчёркивало приподнятую корсетом грудь, а сам корсет был затянут настолько туго, что талию можно было обхватить ладонями и ещё бы место осталось.

Она сжимала кулаки от злости, пыталась спорить с… с ним?

Герцог сидел за своим письменным столом.

– Что здесь происходит?! – в бешенстве закричал он, однако никто не обратил на него внимания. Эти двое всё так же не переставали буравить друг друга взглядами.

– Потому что на прошлом охотничьем турнире ты устроила скандал из-за того, что не стала королевой соревнований!

– Такого больше не повторится, я обещаю! Я буду сидеть вместе со всеми дамами и не буду претендовать на добычу совсем! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста….

Ему казалось, что ещё чуть-чуть и его терпение лопнет.

– Ладно! – у второго герцога, оказывается терпение тоже было не бесконечным.

– Ура, ура, ура! Спасибо, папочка! – лицо дочери озарила светлая улыбка, и он невольно залюбовался этим зрелищем. Она была так похожа на мать в этот момент.

А между тем, Маринэ со всех ног бросилась к отцу, но он уже опустил глаза к, вероятно, важным бумагам, и махнул рукой в знак того, чтобы она уходила. Дочь остановилась настолько резко, что несколько прядей выпало из идеальной прически.

И всё.

Улыбка спала с лица, глаза потухли и более не горели подобно звёздам, руки опустились, а за ними и плечи. Смиренно поклонившись ему, она ушла, тихо закрыв за собой дверь.

От чего-то эта картина показалась ему крайне грустным зрелищем, хоть это и было их обычным общением. Сердце болезненно кололо, хотя раньше он не жаловался на сей недуг.

Вдруг, яркая вспышка света ослепила его до боли в глазах. Он заслонил руками лицо, но в тот же момента эта пытка закончилась.

Открыв глаза, он обнаружил себя в какой-то палатке. Плотная ткань не позволяла солнечным лучам пробиться внутрь, пол был покрыт разнообразными коврами. В центре палатки, на куче разномастных подушек полусидел молодой человек. Этот парень, несомненно, был красив — в меру загорелое лицо, большие глаза, прямой нос и губы. Но, несмотря на его красоту, его можно было назвать отталкивающим. На нём была надета обычная рубаха и штаны от парадного камзола. Держа в руках длинную кисэру, он, откинув голову, с наслаждением выдыхал густые клубы дыма. Глаза его были закрыты, длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, а на губах играла блаженная улыбка.

Наркотики.

Перед ним на большом серебряном подносе лежала внушительная гора спелых фруктов, а рядом стоял кубок, доверху наполненный красным вином.

Полог шатра медленно отогнулся и внутрь зашёл человек, одетый в стандартную форму слуги охотничьих соревнований. Для таких событий нанимались специальные люди, которые в течение всего времени прислуживали знати. Сделано это было для того, чтобы никто не мог пронести запрещённые предметы, такие как, к примеру, магическое оружие и крепкий алкоголь. А также, возможность мухлежа, путём отравления соперников сводилась к нулю.

Молодой человек затянулся, выпустил дым и, приоткрыв глаза, посмотрел на слугу. Губы растянулись в ещё более широкую улыбку.