Жизнь Маринэ

Глава 6.1

Солнце слепило глаза, но Маринэ, не отводя взгляда, смотрела окно. Мимо проплывали красивые, будто с картинки, вспаханные луга, кое-где проглядывали целые сады с нежно-розовыми цветами, с недавнего времени они стали эксклюзивным продуктом герцогства Атталь. Цена за небольшой букетик была просто запредельной, её могли позволить себе только аристократия. И хоть у каждого уважающего себя семьи, что числилась в регистре аристократов были собственные сады с множеством других цветом, Розовый Перламутр, а именно так герцог решил назвать цветы, раскупался, как говорится: как горячие пирожки. Ведь никто не хотел хоть немного подпортить отношения с герцогской семьёй.

Маринэ никогда не любила эти цветы, ей в принципе розовый цвет не доставлял какого-то удовольствия, хотя в последнее время в Империи на него была мода. Однако сейчас Маринэ по-настоящему любовалась ими. Именно такой оттенок розового был любимым маминым цветом. Дома похожих роз не было, но были восхитительные пионы. Отец дарил ей их на каждый праздник, мама всегда радовалась этим цветам как маленькая девчушка, дорогие подарки удостаивая лишь вежливым вниманием.

От солнечного света уже начинали слезиться глаза, но Маринэ упорно смотрела на треклятые поля и сады.

Герцога же, сидящего напротив неё, пейзаж за окном не волновал совсем. Он беззастенчиво рассматривал девушку, блуждая взглядом по лицу.

Спроси его сейчас кто-то, почему он сел именно в карету дочери, он бы не смог найтись с ответом, он его не знал. Почему-то сидя в кабинете, он решил сделать небольшой перерыв и взглянул в окно, там как раз только подъехала их старая карета. Этой каретой пользовалась только его дочь, разъезжать в других ей попросту не позволялось. И хоть снаружи она выглядела так же шикарно, как и внутри, всё герцогство знало, что магические камни в этой карете уже давно потеряли свои свойства и ездить в ней по ухабистым дорогам всё равно, что в крестьянской телеге. Ещё его покойная жена жаловалась на эту карету, находиться в ней было сущим Адом, когда тебя со всех сторон стискивает корсет, а тяжелые украшения тянут твою голову и шею вниз, но тогда он попросту купил новую. Это было наказанием Маринэ за беспричинное истязание горничных. А потом всё это и вовсе забылось. И, вроде как, наказание уже давно закончилось, однако другую карету Маринэ так никто и не предлагал.

Но сегодня, в тот самый момент, когда он увидел её, выходящую из имения, он решил проехаться с ней. Почему? Хороший вопрос.

Быстро вписав время и место в письмо, адресованное магам из магической башни, он положил его на специальную пластину, наспех накинул на себя камзол и быстро покинул свой кабинет, озадачив при этом Франкла. Письмо через несколько мгновений сгорело в синем пламени. Сообщение отправлено.

Наблюдать удивлённое лицо дочери было приятно.

– Но почему вы просто не приказали подать вам вашу карету?

– Я спешу.

Всего пару слов, а сколько эмоций промелькнуло на её лице, но на их смену быстро пришло безразличие.

– Как скажите.

И всё.

Однако тут же подоспевшей горничной она слегка, можно даже сказать нежно, улыбнулась и велела присаживаться. Такой улыбки герцог давно не видео на её лице, а может он просто не смотрел. Та, в свою очередь, ещё раз взглянув на него, посмешила занять место рядом с кучером. Сообразительная девчонка.

Никто из слуг не предложил ей помощи в том, чтобы забраться в достаточно высокую карету. А никого и не было, по правде сказать, разве что кучер, но он на неё даже не взглянул ни разу. А Маринэ и не ждала ничьей помощи, она самостоятельно и достаточно ловко забралась в карету и довольно удобно устроилась.

Ему же было тяжелее. Несмотря на то, что герцог старался и по сей день развивать своё тело физически, закинуть ногу на первую ступеньку без вспомогательной тумбочки было не легко.

Маринэ откинулась на жесткую спинку сидения, закинула ногу на ногу, что жестко порицалось в высшем обществе, подперла голову рукой и безразличным взглядом уставилась в окно. Казалось ей было вполне удобно, чего нельзя было сказать о герцоге. Каждый камень, кочку, ямку или ухаб он чувствовал своей спиной. Будто все позвонки терлись и стукались друг об друга. Прилагая большую часть своих сил, чтобы не кряхнеть, вздыхать и стонать, он с ещё большим недовольством и злостью, рассматривал лицо дочери, в котором нельзя было заметить ни на одно мгновение след о неудобстве.

А меж тем внутри Маринэ готова была плясать под цыганские мотивы, размахивая широкой, цветастой юбкой. О, как же приятно было видеть страдания и неудобства этого старика.

В семьях аристократов было принять дарить гостям небольшие подарки, обычно такие подарки закупали слуги, при каждом выезде в город. Подарки были по своей природе универсальными, покупались в большом количестве и в прок, а уже потом из общего количества выбирались какие-либо, что больше подойдут для того или иного гостя.

В герцогстве такая важная миссия была возложена именно на Маринэ. И, видимо, чтобы ей жизнь мёдом не казалась, закупала она эти подарки перед каждым приездом гостя, в среднем это происходило три-четыре раза в месяц. И каждый раз в город и обратно она ездила в этой чёртовой карете.

Почувствуй, мразь, какого было мне ездить по каждому из твоих жалких поручений.

***