Жизнь на кончиках пальцев - 2

Глава вторая

- Ты позаботишься о моей дочери? – Тимур прижал к себе Милочку. Коснулся губами её виска.

- Конечно, - ответила, улыбнувшись ласке. – Разве ты сомневаешься?

- В принципе – нет.

- Зачем тогда этот вопрос? - отстранилась и заглянула в глаза. – Иногда мне кажется, что ты забываешь о том, что до сегодняшней весны Лена жила одна, - смутилась. – Не одна, конечно, а в коллективе, но не знала о том, где ты, что с тобой. Увидитесь ли вы когда-нибудь?

- В том-то и дело, - вздохнул Тимур. – Если честно, иногда мне кажется, что я начал общение с дочерью не с того. Пытаюсь оправдать себя, что не имел понятия, какой она выросла. С каким характером, - усмехнулся, - а теперь вижу что с моим.

- Да уж, - покивала Людмила.

- Одно лишь меня успокаивает, что я, попав в тюрьму и встретив человека, который круто изменил мою жизнь, сумел переоценить и себя, и свое место в этой жизни.

- Ты когда-нибудь расскажешь мне о себе? – спросила и внутренне сжалась, опасаясь получить резкий отказ.

Но ответ Тимура был спокоен и неожидан:

- Расскажу, - немного помолчал. – Думал сделать это после возвращения из Парижа. Но теперь придется отложить.

- Почему? – Милочка понимала всю неуместность вопроса, но так откровенен с нею, так близок духовно, Тимур не был никогда за все время их связи.

- Потому что рассказ не на один час, - и не подумал сердиться или увиливать от вопроса Халфин. – Да и потом, я бы хотел после моей исповеди быть рядом с тобой. Для меня важно чувствовать и видеть, как ты воспримешь мои откровения. Они не многим понравятся, и не многие, думаю, захотят продолжить общение со мною после того, что узнают.

- Меня не испугает и не оттолкнет ничто! – горячилась Людмила. – И я не тороплю. Ты все сделаешь, когда посчитаешь нужным.

- Умница моя, - Тимур снова прижал к себе Милочку. Прошептал еле слышно: – Тебе бы поспать. Но я хочу вдоволь насладиться твоим телом перед разлукой. Так не хочу тебя отпускать.

- Это ненадолго, - так же шепотом ответила Милочка. – Ты ведь вернешься в Южную Пальмиру, когда уладишь свои дела? - и, словно чего-то испугавшись, переспросила: - Вернешься?

- Вернусь, - подкрепил обещание поцелуем Тимур.

***

Все тот же автомобиль, что встретил их на вокзале Гавра, мчал Леночку и Людмилу все дальше и дальше от виллы, на которой они пробыли почти три недели и которую не покинули ни разу.

Милочка хорошо помнила, сколько времени заняла поездка до вокзала, а потому, когда машина, обогнув Гавр по объездной дороге, не снижая скорость, продолжила наматывать километры, поняла, что путь до аэропорта они проделают без пересадок.

Догадалась об этом и Леночка. Примерно через час она шепнула на ухо Людмиле:

- А вы не могли бы попросить папу заехать в какой-то магазин?

- Зачем? – так же шепотом поинтересовалась Милочка.

- Я хочу купить подарок Диане, - смутилась девушка. – А то, что это будет? Сама побывала во Франции и заявилась с пустыми руками?

Спутницы Тимура поняли, что для него не прошло незамеченным их перешептывание, когда, сидевший рядом с водителем Халфин, не оборачиваясь, ответил:

- Мы приедем как раз к началу регистрации на рейс. Так что магазины отменяются.

***

Все необходимые процедуры, включая таможенный досмотр, прошли, как по маслу.

Водитель отнес багаж Людмилы и Леночки к боковому входу, расположенному вдали от любопытных слева от стоек регистрации, передал сумки из рук в руки мужчине, одетому в военную форму чужой страны. Халфин перекинулся парой слов с встречающим. О чем говорили мужчины, спутницы Тимура не поняли. Разговор шел на французском, которого ни одна из них не знала.

Через четверть часа в эту же комнату вернулся водитель, который передал Халфину непрозрачный файл с вложенными в него бумагами. О том, что это и есть их билеты, Людмила Марковна догадалась после того, как Тимур вручил папку военному. Обернулся:

- Мне пора, - обратился сразу к Людмиле и Леночке.

Девушка, поняв, что еще несколько минут и ей предстоит расстаться с отцом, которого она явно огорчила, бросилась Тимуру на шею:

- Папка, ты самый лучший! – шмыгнула носом. – Я постараюсь стать такой, как ты хочешь. Я обещаю!

- Я тебе верю, - отец коснулся губами макушки девушки.

Леночка разжала руки, сделала два шага в сторону, отвернулась и уставилась на военного, чье лицо не выражало ничего, кроме крайнего равнодушия к происходящему. Жалко улыбнулась краешком рта. Прошептала:

- Вот такой у меня папка.

На секунду девушке показалось, что военный понял её слова. Потому как едва заметно улыбнулся в ответ.

Халфин шагнул к Людмиле. Замер перед нею, словно не решаясь обнять. Да и как могло сравниться это наигранное объятие на виду у посторонних с их бурным прощанием нынешней ночью?

Тимур протянул ей пластиковый прямоугольник банковской карты:

- Счет на твое имя.

- Зачем? – запротестовала Милочка. – У меня есть деньги.

- Будет неправильно, если я взвалю на тебя еще и материальную составляющую заботы о моей дочери, - Халфин протянул в раскрытой ладони клочок бумаги с четырьмя цифрами:

- Переписывать не нужно. Просто запомни.

Убедившись в том, что Милочка, шевеля губами, повторила несколько раз пин-код банковской карты, разорвал бумажку на мелкие клочки и, не желая искать урну, засунул обрывки в карман брюк.

- Ты нам позвонишь? – Людмила искала хоть какой-то способ связи на время разлуки.

- Нет, - ответил Халфин.

Спрашивать, почему нет, было глупо. Ответа на этот вопрос можно не ждать. Нет – значило, нет.

Момент прощания затянулся и стал тяготить всех присутствующих, которые вздохнули с облегчением, когда в комнату вошла стюардесса и, улыбнувшись, объявила:

- Прошу пройти на посадку!

- Не забудь пин, - дал последнее напутствие Тимур.

- Не забуду, - кивнула Милочка.

Халфин развернулся и, не говоря больше ни слова, покинул комнату.