Жизнь на кончиках пальцев - 4

Глава третья

- Можем идти, - в кухню, где остались Людмила Марковна и Сергей, заглянула Диана.

Пока девушка занималась племянником, Сергей не проронил ни слова. Сидел, глядя перед собой. Словно погрузился в неведомые Милочке мысли.

Впрочем, Людмила не торопила брата Дианы, не любопытствовала. За время её такого короткого романа с Тимуром Халфиным требование любовника не задавать никаких вопросов, пока на них не желает отвечать собеседник, словно въелось в подкорку головного мозга.

- Идем? - Сергей вопросительно посмотрел на сестру, которая, приподняв руку, продемонстрировала зажатый в ней пульт от системы видеонаблюдения. Встал из-за стола и, пропустив Милочку вперед, покинул квартиру, где жил с сыном.

Переход из одних апартаментов в соседние занял не больше минуты.

Диана, на правах хозяйки, распахнула дверь в квартиру:

- Прошу, - и пропустила Людмилу вперед.

Милочка не удивилась яркому освещению. Фраза ученицы о том, что вернулись они с братом не одни, предполагала встречу с неведомым гостем. Но вот каким?

Неужели Эльза, до этого дня категорически отказывавшаяся переступать порог дома дочери, «сменила гнев на милость»? Но нет. Сергей упомянул, что мать отправилась в гостиницу. Какой же гость ждет в апартаментах Дианы?

Квартира-студия не предполагала нагромождения перегородок. Всё было, что называется, на виду. Только диван, на котором спала Диана, располагался в алькове, утопленном в стену справа, и совершено не просматривался от входа.

- Входите, Людмила Марковна, - девушка легонько подтолкнула педагога, коснувшись плеча пальцами свободной руки.

Милочка, не споря и снова не задавая вопросов, сделала несколько шагов. Догадываясь, что гость или гостья расположились на диване в алькове, где так уютно сидеть и болтать долгими вечерами, наблюдая, как Костик занят выстраивание трансформера из конструктора Лего, разложенного аккуратными кучками на полу с подогревом, полуобернулась вправо.

И оказалась лицом к лицу с пожилой женщиной, протягивавшей к ней руки.

- Здравствуйте, Людмила, - проговорила, улыбаясь, гостья.

- Мадам Марта? – пролепетала Милочка с трудом узнавая в старухе моложавую даму, давшую ей несколько уроков этикета на вилле в Нормандии. Где она и её ученица провели два летних месяца одиннадцать лет назад…

***

… прошел не один день и, даже, не один месяц после отъезда Тимура и его дочери.

Уже шли спектакли нового сезона в театре.

Уже дважды в неделю Милочка оставалась присматривать за Костиком.

Правда, все это было не здесь, а в квартире, которую купил для сына незадолго до смерти Сергей Васильевич Истомин. Достаточные для холостяка однокомнатные апартаменты оказались маловаты для семьи из трех человек, но Сергей категорически отказывался переступить порог квартиры своей умершей жены, Мстиславы Звездинской.

Людмила даже в мыслях не допускала, что Диана захочет перебраться в жилище Мсти, хотя, иногда думала, что не будь у ученицы, на этот момент - бывшей, такой непростой характер, троим в трёшке было бы намного удобнее, чем в однушке.

В тот вечер, когда под завывание февральского ветра за окном, Милочка рассказала Диане о том, что возможно у неё во Франции есть родственница, Сергей, у которого был спектакль, не торопился домой. Почему он задерживается, никто не знал, но Милочка прекрасно видела по лицу всегда спокойной и уравновешенной Дианы, что девушка нервничает.

Педагог и её бывшая ученица сидели на диване, почти таком же, как и тот, что через несколько лет займет свое место в алькове студии. Костик давно спал в кроватке, придвинутой суть ли не вплотную к дивану. Пару раз девушка опускала руку в карман домашних брюк, словно намеревалась вынуть мобильник и позвонить брату. Но рука выныривала пустой и безвольно опускалась на колени.

- Поедете домой? – поинтересовалась Диана. – Я вызову такси. Уже поздно.

- Нет, - покачала головой Людмила Марковна. – Дождемся Сергея вместе. У меня есть к нему пара вопросов.

***

В последнее время Милочка так часто перебирала в памяти дни, проведенные с Тимуром, а Диана, сидевшая рядом с нею, была настолько обеспокоена отсутствием брата и растеряна, что педагог невольно задумалась, а что будет, если Сергей встретит и полюбит другую женщину? Даже если она, эта другая женщина, примет сына Звездинской, даже если она, эта незнакомка, будет любить Сергея, а он её, что станет с Дианой?

Полное погружение в балет чревато. И в этом Людмила убедилась на собственном горьком опыте. Рано или поздно наступает момент, когда одного творчества станет мало.

Конечно, сейчас в жизни девушки есть брат и племянник. Но отчего-то Милочка была уверена, что ни одна женщина не потерпит постоянного присутствия в своей семье какой-то сестрицы. Диана будет отодвинута на вторые роли. И это в лучшем случае.

В итоге, она останется одна. Потому как Милочка к своему преогромному сожалению прекрасно понимала, что для Эльзы девушка навсегда станет олицетворением краха её собственного семейного благополучия. Нелюбви, разочарования в ней собственного сына и смерти мужа.

Конечно, есть девушки, которые ищут спасения в любовных отношениях с мужчиной. Но это не про Диану. Она еще глубже уйдет в себя, как это случилось после ссоры с Леночкой.

- А знаешь, - голос Людмилы Марковны разорвал гнетущую тишину, - вполне возможно, что у тебя есть родственница.

- Надеюсь, вы сейчас не об Эльзе, - печально улыбнулась Диана.

- Нет, - покачала головой педагог, - не о ней, - задумалась, решая, правильно ли поступает. Ведь Халфин запретил рассказывать кому-либо о Марте Бенуа. Но какое ей дело до запрета мужчины, который переступил через неё, словно она не человек, а использованная, нужная в определенный момент и отслужившая свое, вещь?

- Помнишь тот день, когда мы приехали погостить в дом отца Леночки? – продолжила, не зная с чего начать. Увидела кивок Дианы: - Так вот. В ту ночь Тимур рассказал мне о той, что изображена на картине Маковского. И, беря во внимание твое необычайное сходство с Евдокией Олениной, а именно так звали барышню-боярышню, и то, что оригинал хранится в доме одной парижанки, возможно, что в далёкой Франции у тебя есть родственница.