Жизнь на кончиках пальцев - 5

Глава вторая

Подруги, познакомившиеся в детском доме, когда обоим было по три года, прошедшие «огонь и воду» балетного училища, стояли напротив друг друга.

- Смотрите, кто приехал, - проговорил Сергей Истомин, улыбаясь.

- Вижу, - кивнула Диана. – Здравствуй Лена, - стояла, опустив руки.

- Привет, - лёгкая улыбка скользнула по лицу Леночки. – Может, обнимемся?

- Зачем? – голос Дианы оставался спокоен. Милочка, стоявшая у неё за спиной, подумала: «И она еще говорит, что не умеет держать эмоции под контролем?!»

- Ну как зачем? - улыбка Леночки стала снисходительной: - В этой стране так принято.

- Не все, что принято в стране, применимо в нашем доме, - улыбнулась в ответ Диана. – Да и, думаю, ты приехала не для того, чтобы повидаться со мной.

- Почему ты так со мною говоришь?! – все, кто по-прежнему стоял в середине холла квартиры Сергея, поняли, что Лена Халфина едва сдерживается, чтобы не закричать на подругу. – Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы попасть в эту страну! Чтобы убедить руководство, что справлюсь с заданием!

- Не представляю, - согласно кивнула Диана. – И, если честно, мне все равно. Ты приехала сюда, в страну, которую пренебрежительно называешь «эта» по работе? Наша встреча была приятным бонусом? Ну вот. Мы увиделись. Что дальше?

- Ты изменилась, - прошептала Леночка.

- Конечно, - кивнула Диана. – Кстати, ты тоже.

- Может, пойдем в кухню? – подал голос хозяин квартиры. – Чаю попьем. Поговорим.

Лена Халфина словно не услышала слов Сергея. Она смотрела на подругу и ждала приглашения от неё.

Но Диана молчала.

- Пожалуй, нет, - отказалась Леночка. – Мне пора в гостиницу, - перевела взгляд на Сергея: - Ты проведешь меня?

- Вызову такси, - ответил Истомин. – Я должен быть дома.

Во взгляде Леночки плескалась такая боль от отказа того, кто стал её первой любовью, от равнодушия подруги, не посчитавшей нужным хотя бы сделать вид, что рада встрече, что на несколько секунд Людмиле Марковне стало её жалко.

Но тут же педагог вспомнила, как ждала Диана хоть какой-то весточки, как надеялась получить куцое письмишко с парой слов.

Намек на жалость растворился, не успев стать чем-то конкретным.

- Звони, - кивнула Леночка.

Сергей нажал кнопку быстрого набора вызова такси.

- Ты не менял номер телефона? – поинтересовалась Леночка.

- Нет, - пожал плечами. – Зачем?

Девушка вынула из сумочки небольшой телефончик, из тех, которыми уже давно никто не пользуется. По памяти набрала десять цифр. Гаджет в руке Сергея завибрировал, но Леночка уже отбилась.

- Теперь у вас есть возможность со мною связаться, - сообщила присутствующим. – Если, конечно, захотите, - повернулась к двери: - Я обожду машину на улице.

- Я проведу и посажу тебя в такси, - Истомин направился следом за той, которая еще несколько лет тому назад готова была ради него на все. На любую глупость. На любой подвиг.

***
Сергей вернулся спустя четверть часа.

Милочка и Диана уже сидели за кухонным столом. На плите закипал чайник.

- Уехала? – спросила Людмила Марковна.

- Да, - кивнул Истомин. Посмотрел на сестру: - Зачем ты так с ней?

- Как, Сережа? – девушка подняла на брата полные боли глаза. – Знаешь, о чем я думала сегодня во время выступления? – и брат, и педагог поняли, о каком именно выступлении говорит Диана. Оба насторожено молчали, ожидая продолжения. И оно не задержалось:

- Я пыталась понять, кто именно нанес рану, которая стала смертельной. Потому как в тот момент ощущала себя симбиозом балерины и птицы. Сколько их было, бездумных стрелков, думающих только о себе? А ведь их не мало. Мамочка, оставившая меня на привокзальной скамейке. Мстислава, видевшая во мне способ реализовать собственные амбиции. Подруга, бросавшая меня, когда ей этого хотелось. И возвращавшаяся, едва понимала, что без меня ей хуже, чем со мной. Тимур Халфин, решивший, что я смогу стать бессловесной игрушкой для его дочери. Коллеги по сцене, с трепетом ожидающие моего провала. И не собирающиеся хоть немного порадоваться моим успехам. Регина, совершено ничего обо мне не знающая, но считающая себя вправе поучать и укорять за неправильное, по её мнению, поведение с окружающими. Гриша, уехавший даже не попрощавшись. Папочка, пропадавший где-то девятнадцать лет и решивший, будто я обязана броситься ему на шею с восторженным приветствием и немедленно ухватиться за возможность уехать с ним. Никто из них не думал обо мне. Не дал себе труда озаботиться тем, чего хочу я, Диана Малышкина. Они появляются в моей жизни и исчезают, когда это нужно им. Один за другим прицельно стреляют в сердце. И я больше никогда и никому не позволю даже приблизиться ко мне. Потому как то, что я жива до сих пор, то, что не лишилась рассудка от человеческой черствости и равнодушия, не иначе, как чудо, за которое я даже не знаю, кого благодарить. Наверное – вас, - переводила взгляд с брата на Людмилу Марковну, - вы не позволили мне опустить руки. Погрузиться в бездну отчаяния и ощущения собственной ненужности. Вы всегда поддерживали и помогали. Вот для вас и останется открытым моё сердце. Остальным там делать нечего.

За столом воцарилось молчание.

И Сергей, и Людмила Марковна понимали, что сейчас перед ними открыла душу девушка, которую все, даже они, считали «вещью в себе». И что не время и не место пытаться что-то возразить. Как-то оправдать «стрелков». Если будет нужно, Диана сама найдет им оправдание.

Девушка улыбнулась. Встряхнула плечами, словно отгоняя, сбрасывая наваждение, спровоцировавшее поток откровенности. Посмотрела на брата:

- Как закончился концерт? Как Прима? Её отвезли в больницу?

Сергей и Милочка поняли, что Диана смущена и хочет перевести разговор в другое русло.

***