Жизнь на кончиках пальцев - 5

Глава пятая (2)

Через два часа Патрисия пригласил Леночку в столовую:

- Мсье Халфин велел не задерживаться, - строго сказала девушка на чистом русском языке.

Сказать, что Лена привыкла в училище к разносолам – погрешить против истины. Но в последние полгода у неё был зверский аппетит. И удовлетворить его крохотные порции скудного ужина никак не могли.

- Это все? – удивилась Леночка, садясь за стол.

- Все, - ответил Тимур. – И постарайся закончить ужин побыстрее.

Задерживаться Леночка не собиралась. Да и что там было есть?! Буквально через пять минут её тарелка была пуста. Равно, как и тарелки сотрапезников.

- Увидимся завтра утром, - сообщил Халфин. – Иди к себе и сегодня будь в комнате.

- Это с чего бы?! – удивилась дочь. – На часах всего шесть пополудни! Я хочу прогуляться, осмотреться.

- То, чего ты хочешь, не имеет значения, - спокойно ответил отец.

- Я не поняла! – взвыла Леночка. – Я что, в тюрьме?! Да я завтра же сбегу! И ты меня не остановишь и не поймаешь!

- Я не собираюсь ни ловить тебя, ни догонять, - лицо Халфина оставалось безмятежным. – Я просто наберу один номер в Южной Пальмире, и факт опеки Истомина над сестрой признают недействительным.

- Ты не посмеешь? – прошипела Лена. – Ты не сможешь!

- И посмею, и смогу, - парировал Тимур. – У нас был уговор. И он остается в силе ровно до того момента, пока ты его не нарушишь. Ты все поняла?

- Да уж чего тут не понять? – бормотала Леночка, вставая из-за стола. Направилась к выходу. Обернулась, уже стоя на пороге:

- Письмо Дианке я хоть могу написать?

- Можешь, - кивнул Тимур.

Весь вечер Леночка провела за написанием письма подруге. Она не хотела выпячивать свою роль в жизни брата и сестры, просто жаловалась на то, как ей одиноко и каким извергом оказался её папка.

***

На следующее утро, ровно в восемь часов, Леночка, не дожидаясь приглашения, спустилась в столовую.

Тимур и Патрисия только собирались приступить к завтраку.

Леночка, буркнув: «Здрасти», - адресованное обоим, плюхнулась на своё место.

Закончив есть, Халфин отложил в сторону нож и вилку.

- Сегодня я уезжаю, - сообщил дочери. – Ты и Патрисия остаетесь вдвоем. И тебе предстоит кое-что запомнить.

«Еще кое-что?!» - подумала Леночка, - «Да сколько ты еще можешь ставить условий?!»

Сколько – поняла, когда Тимур начал излагать:

- За периметр виллы тебе запрещено выходить до моего возвращения.

- А когда ты вернешься? – озаботилась дочь.

- Не перебивай, - поморщился Халфин. – Ты всецело подчиняешься мадмуазель Патрисии. Выполняешь, не обсуждая и не рассуждая её указания. Если у тебя появится желание чем-то заняться – согласовываешь с мадмуазель Патрисией. Как такового «личного времени» у тебя больше нет. К твоим услугам танцкласс и бассейн, но это не значит, что ты будешь торчать там целыми днями. Посещать как первый, так и второй ты можешь, получив разрешение мадмуазель Патрисии. Приготовлением пищи вы занимаетесь вместе. Равно как и уборкой вилы. Пожалуй, это все. Остальное закономерно вытекает из только что сказанного мною.

- Тюрьма, - пробормотала Леночка. Но оба сотрапезника её услышали. – Надеюсь, разрешения сходить в туалет спрашивать не нужно? – съязвила.

- Да, чуть не забыл, - на лице Тимура заиграла улыбка. – Отныне в этом доме все разговаривают на французском. Русский язык под запретом.

- Ты совсем сдурел, папка! – взвыла Леночка. – Да я только балетные термины знаю на французском!

- Ничего. Выучишь, - улыбка сползла с лица Тимура. – Тем более что у тебя не останется выбора. Ты можешь хоть по-птичьи чирикать, но мадмуазель Патрисия будет отвечать только на французском. И удовлетворит твою просьбу, если ты изложишь её на языке страны, в которой находишься.

- Au revoir mesdames, - попрощался с обеими девушками, вставая из-за стола.

- Дурдом, - сопроводила уход отца собственным мнением Леночка.

- Faire la vaisselle, - Патрисия указала рукой на грязные тарелки.

- Таки точно – дурдом, - подтвердила дочь Халфина.

***

Леночка смотрела из окна своей комнаты, как автомобиль вырулил за ворота.

Вспомнила о письме, над которым просидела весь вчерашний вечер.

Схватив исписанные листки, бросилась в коридор, намереваясь догнать отца и попросить отправить письмо подруге.

Но, оказавшись во дворе, только и увидела съехавшиеся створки ворот.

Побежала обратно, надеясь выяснить у Патрисии, как быть с письмом.

- Мне нужно отправить! – трясла исписанными листками перед лицом своей, как она сама решила, тюремщицы.

- Je ne vous comprends pas, mademoiselle Hélène, - покачала головой Патрисия.

- Ах ты ж гнида! – взвыла Леночка, поняв, что девушка делает вид, будто не понимает о чем идет речь. – Еще вчера прекрасно говорила на русском, а сегодня что? Мозги и память отшибло?!

- Parle français, - Патрисия стояла рядом с невозмутимым видом.

Лена поняла, для того, чтобы попросить эту Патрисию помочь ей с отправкой письма, хочешь-не-хочешь, а придётся выучить хотя бы одну фразу.

Помчала в класс-библиотеку, где в прошлом году занималась с мадам Мартой.

Подбежала к стеллажу с книгами.

- Где этот проклятый словарь, - швыряла книги на пол одну за другой.

- Prendre, - Патрисия, вошедшая следом, вынула из кучи книг уже валявшихся у ног Леночка, русско-французский словарь. Протянула девушке.

- Да где же? Где же? – Леночка торопливо листала словарь, отыскивая нужные слова.

- Так, письмо будет – летре, дальше, - снова шелест страниц, - отправить – энвоер. Наверное, нужно добавить пожалуйста. Ага, вот оно! Силь ву пле. Черт, как же я забыла? Наши преподаватели иногда язвили, обращаясь к нам в классе, добавляли эту чертову сильвуплю, - бормотала девушка. – Как же будет вместе? Летре энвоер силь ву пле! – Записала фразу на клочке бумаги и помчалась вниз.

Протянула исписанные листки Патрисии: