Жизнь на краю. Предназначение

Глава 9

До самого вечера я разбиралась с документами, лишь единожды спустившись вниз, чтобы найти себе обед. И я его нашла. Эбетт снова накормила меня, на этот раз мясом с каким-то непривычным на вкус гарниром, и я, выпив кофе и забрав вторую кружку с собой, вернулась в комнату.

Небо уже укрывалось тьмой, солнце неумолимо закатывалось за горизонт, а на синем небосклоне блестела россыпь звезд, и круглая луна вступала в свои права. Она выкатилась из-за леса и теперь освещала мою комнату, падая на буквы и цифры, имена и даты. От утренней пасмурной погоды не осталось и следа. Ветер разогнал тучи. Свежий воздух проникал сквозь приоткрытые окна, и я в легкой ночной прохладе, развалившись на кровати, перебирала пальцами пергамент.

Слова текли одно за другим, цифры уже смешались, перед глазами стояли выдуманные портреты баронов, графов и судей, и только четкое лицо Аверетта, злое, как у черта, представало передо мной, а я лишь тяжело вздыхала, зная, что Вентхелена точно доложит ему о «воре». Подумает он на меня или нет? Хороший вопрос, ведь от этого будет зависеть моя жизнь. Но документы уже у меня, в голове складывается какая-никакая картинка, а лежащие рядом учебники позволяют оценить масштаб бедствия. Пока не совсем понятно, что конкретно можно с этим сделать, но у меня есть в запасе несколько часов, чтобы разобраться.

Через некоторое время изучения свитков и книг, я решила переодеться в ночную сорочку. Длинная, полупрозрачная, она приятно прилегала к телу, нежила меня в своих объятиях, и я почувствовала, что меня начинает клонить в сон. Но спать нельзя, нужно читать. И я продолжила читать. Для начала попыталась разложить бумаги по датам, от старых к новым, потом, запутавшись, стала сортировать их по типу документа. Это чуть помогло, так что я села, подложила под спину подушку, и уставилась в стену перед собой.

— Что мы имеем? — спросила я сама себя. — Получается, родители Аверетта влезли в долги, чтобы сохранить поместье, ведь их казна пустела. Почему пустела?

А черт его знает, об этом нужно спросить самого графа. Дальше.

— Они попытались взыскать деньги с других титулов, чтобы покрыть свои расходы, но суд им отказал в большинстве дел.

У меня не хватало старых документов, чтобы составить полную картину о прошлом.

— Затем они умерли, судя по всему. Наследство вместе с долгами перешло к Аверетту. Он, насколько можно судить из документов, стал сдавать в аренду часть земель, а еще часть передал в собственность по договору пожизненной ренты. Только непонятно, почему тогда с него взыскивают деньги по данному договору. Я что-то упускаю.

Я вспомнила о положении из Конституции. «Все земли принадлежат Эвеле на праве собственности». И в то же время принадлежат титулам. Вот и вылезло непонимание основных положений государства. Что-то мне подсказывает, что в этом вся загвоздка. Может, имеются в виду налоги? Нет, вряд ли граф не уплачивал налоги. Тут что-то другое, посерьезнее.

Я даже не заметила, как за размышлениями заснула. Прямо так, среди бумаг в сидячем положении. Во сне, видимо, улеглась поудобнее и сладко засопела.

Проснулась я от резких звуков за дверью. Кто-то громко и яростно разговаривал. Ругался, кажется. Спросонья я не сразу поняла, кому принадлежит этот громоподобный голос. Кое-как разлепив веки, я принялась озираться, как вдруг дверь в мою комнату с грохотом распахнулась, и на пороге предстал сам граф Аверетт Дебургский. Он пылал яростью. Темные растрепанные волосы спадали на плечи, густые брови нахмурены, лицо искажено гримасой гнева, а руки дрожали от напряжения. Он тяжело дышал. Я пискнула, подскочила, и с опозданием поняла, что мое тело скрывает даже не одеяло. А лишь легкая ночная сорочка, полупрозрачная и такая невесомая, что все черты моего тела можно было облапать взглядом.

Мужчина, кажется, пытался что-то сказать, но задыхался от ярости, а я лишь напуганно смотрела на него в ожидании.

— Ты… ты… — прорычал он.

— Что я?

Он махнул рукой в сторону кровати, на бумаги, в окружении которых я так сладко спала. Я быстро скользнула взглядом по свиткам, листам и книгам, и снова подняла глаза на графа.

— Это не я.

От такой наглости мужчина совсем потерял дар речи, уставился на меня с такой ненавистью, что я съежилась, подтягивая к себе колени и пытаясь закрыть грудь руками. Но его вид почти обнаженной испуганной девушки ничуть не смущал.

— Как ты смела?!

— Я…

— Пробралась в мой кабинет, — продолжал взрываться яростью Аверетт. — Выкрала документы. Да я прикажу тебя казнить! Ты… ты… воровка!

— Не шалава, — выдала я, а Аверетт впал в ступор, не совсем понимая, к чему это было сказано. Всего лишь песня.

Воспользовавшись его заминкой, я соскочила с кровати и, все еще закрывая от мужских глаз свое тело, подбежала к шкафу. Вытащила оттуда первую попавшуюся накидку и прикрыла свое тело ею. И теперь стояла перед графом, не боясь, что он начнет скользить по мне сальным взглядом. Впрочем, за ним вроде не замечено.

— Зачем? — прошипел он наконец.

— Затем, чтобы спасти твое поместье, — перешла в наступление я. — Почитала твои документики. У тебя огромные проблемы, которые решить могу только я. И ты отказываешься от такого шанса. Как глупо!

Он вдруг прикрыл глаза, пару раз тяжело вздохнул и посмотрел на меня уже чуть спокойнее.

— Не надо ничего решать, — сказал он тихо. — Все уже решено.

— Ты продал поместье?! — испугалась я.

— Нет, — покачал он головой.

Он прошел вглубь комнаты и устало опустился в кресло, прикрыв глаза рукой. Я внимательно наблюдала за его резко поменявшимся настроением и была, мягко говоря, удивлена. Настолько быстро оно меняется? Он все еще молчал, а я хмурилась, силясь понять, что случилось. Неужели уезжал, чтобы заключить ту самую сделку, о которой вчера шла речь в гостиной.

— Тогда что? — не выдержала я.

— Это не твое дело. Долги выплачены, поместье спасено.

— Но как? — пораженно выдохнула я, не веря своим ушам. — Что ты сделал?..