Жизнь на крыльях

8 глава. Резиденция Верховной

Дознаватель стоял отвернувшись, но его лицо пылало, особенно уши. Неужели это он дотронулся до моей руки, и судя по виду, не случайно. Заигрывает что ли? Так я же парень. По крайней мере выгляжу парнем. Он что, по этим…

- Крокодильчик, ты что, извращенец? – негодованию моему нет предела.

- Почему крокодильчик? – Еремей Ермолаевич поворачивается ко мне, вид у него какой-то растерянно-обиженный. То есть, на крокодильчика он обиделся, а то, что извращенец не отрицает…

- Похож, - отрезаю я, - и всегда в зелёном ходишь.

- Я не страшный. Многие меня даже симпатичным считают. – Он надулся как ребёнок. – А зелёный цвет мне удачу приносит. Если я крокодильчик для тебя, то я буду называть тебя конфеткой.

- Какой конфеткой?- вопрошаю я. Не спрашиваю, а именно вопрошаю, ибо даже перья дыбом встали.

- Шипучей, - хмыкнул нахал и, быстро пошёл в храм. Возмущению моему не было границ. Не сдержавшись, даже маску медузы ему в след сделала, что бы отогнать нахлынувшее раздражение. Он бы меня ещё леденцом назвал, извращуга.

Вы, может быть, задаётесь вопросом, почему мы в храм Верховной поехали, вместо того, чтобы Шавушку опросить, а ещё лучше, взять под стражу. Так доказательств, что это она тот монстр, убивающий людей нет. Подозрениями подушку не набьёшь, не пух ведь.

Чтобы найти монстра, или его хозяина, надо понять его логику. Вот мы и решили побольше узнать о жертвах. Если менада и Адмета были из академии “Говорит Молодость”, и их знали лично, то бывшую главу гвардии Верховной точно не знали, по крайней мере я. Да и о жрице Гекаты всё выяснить надо, кто что, какие общие черты между всеми жертвами. Главное не допустить ещё убийств.

Первая смерть была на границе, это жрица Гекаты из отряда химзащиты. Вторая здесь, рядом с храмом Богини Ма.

На дверях стояли великанши кариатиды, подпирая потолок своими головами, и лица у них были такие негостеприимные, словно эти бабы никогда не знали мужской ласки. Крокодильчик им предоставил документы, тётеньки сверились со своими бумагами, и пропустили нас к подъёмнику, окинув презрительным взглядом, словно лобковую вошь. Их сверлящий взгляд между крыльев был неприятен, как болт гастрафета. Так, захотелось на стенах лозунг написать: даёшь каждой кариатиде по атланту, что аж крылья с руками зачесались, крылья, чтобы до потолка долететь, а уж руки чтобы писать. А то ведь эти суровые бабищи ещё не прочтут. Жалко же их, бедолаг, надо и до них донести святое слово, эрот я или где?

На подъёмнике мы поднялись на третий этаж. Всю дорогу меня не покидала мысль, что мы рухнем. Жуткий скрежет от механизма, платформа под ногами раскачивалась, шли вверх какими-то рывками… Как бескрылые так передвигаются. Это оказалось страшнее, чем в бою столкнуться с гарпией. На крыльях сюда добраться пара взмахов, и страшиться не надо, что ненадёжные тросы оборваться, что платформа наклониться, и ты просто рухнешь, а в шахте даже крылья не расправишь, что бы спланировать. Это всё, рухнешь и с концами. Как они так живут…

Вот так, вертя головой по сторонам, мы добрались до жилища гвардии. Большие помещения с двухъярусными кроватями предполагались для гвардейских девочек. Для старшего состава были комнаты на двоих. Здесь была своя гимназия, и, даже, своя палестра для тренировок.

Девочки, все в форме, застегнутые до последней пуговицы, с отточенной выправкой, проходили мимо нас, искоса бросая заинтересованные взгляды. Вот что значит гвардия. В основном, воительницы были крылатые, ники, киры, эриннии, астерии, но и пара дриад на глаза попались, и все степенные, вышколенные.

Наши бы армейские уже бы знакомиться и хихикать стали, а эти себя ценят, выше нас намного ставят.

Поначалу, с дознавателем мы заглядывали во все комнаты, с одной стороны, было интересно, как живут элитные войска, с другой, где комната бывшего командира мы не знали.

- Конфетка, за мной, - внезапно крокодильчик схватил меня за руку и потащил, нос его забавно дёргался, похоже, взял след. Интересно, а если его на поводок взять, забавно будет. Так и представилось, лечу это я, а на поводке, по земле крокодильчик бежит.

Комната, перед которой мы остановились была не только закрыта, но и опечатана.

- Здесь,- гордо произнёс дознаватель, явно довольный собой. Ни с кем не посоветовавшись, он вскрыл дверь. Тут же набежали шипящие воительницы. Крокодильчик сунул им кольцо под нос. И, не объясняясь, затащил меня в комнату, закрыв дверь у них перед носом. – Мешать не будут, давай осматриваться.

За дверью слышались недовольные крики и бухтения. Похоже, прорываться на зад будем с боем. Вот же бестолковый, так настроить против себя гвардию.

Но, работа есть работа, пора было изучать жизнь и деяния второй жертвы. Итак, это была китовраса, как командир гвардии, жила она одна. Комната была богата обставлена мебелью из красного дерева, все механизмы были новыми и содержались в надлежащем состоянии. Над денником, богато украшенным резьбой и аппликацией, висел портрет пожилого кентавра. О, боги, так это же Ройк Борид.

- А что тут делает зам главы академии? Наша жертва была его почитательницей? – я оборачиваюсь к дознавателю, должен же он был собрать информацию.

- Ройк Борид её отец. Палея – так звали нашу жертву, приходится по нему родственницей Сфене Форкисовне. – Ермолай Еремеевич тут же ввёл меня в курс дела, теперь на информацию не скупиться, решил, видимо, без всякой глупости вместе работать.