Жизнь на лезвии бритвы. Книга 3.

Глава 20. Ученики и наставники... Часть вторая

НЕ БЕЧЕНО! Читаем на свой страх и риск ))

- Не нравится мне эта рожа, - глухо выдал я в пространство, вспоминая громадную статую у входа, изрядно побитую временем, но так и не загаженную птичьим гуано. Отчего-то местные сородичи голубей избегали опорожняться на каменного мужика в плаще с глубоким капюшоном. Само по себе настораживающий факт, стоит подумать об этом на досуге.

- И конура егойная мне чойт не нравится, поганая квартирка, - едва не запнувшись о невысокую «пригласительную» ступень лестничного марша, ведущего куда-то вверх под потолочный сумрак зала-прихожей, с непередаваемым английским акцентом по-русски добавил я.

Вскоре забарахлила связь, а подъём сменился спуском. Дроиды сопровождения врубили прожектора, светлые пятна которых невесомо скользили по чёрным стенам, украшенным искусными барельефами. После недолгих размышлений машинное освещение разбавил мягкий свет десятка шариков «люмусов». Как-то с магической подсветкой поспокойней будет, так как из-за общей враждебности могильника, витавшей в воздухе, рассчитывать на одних дроидов глупо. Остановившись по центру очередной площадки, края которой тонули в давящей черноте, я активировал с десяток магических поисковых конструктов, разлетевшихся в разные стороны. Как предполагалось ранее, от мелких писклявых дроидов-разведчиков оказалось немного толку. Стоило им отлететь за поворот, как связь с ними терялась. Видимо встроенные в стены ловушки или огневые точки системы безопасности, не первое тысячелетие охранявшие покой усыпальницы, выщёлкивали вторженцев, жужжащих репульсорами. Почему не стреляли в меня и в дроидов сопровождения? Не знаю, видимо в программу заложено не трогать незваных гостей до определённого времени или уровня могильника, а там, стоит переступить какую-то черту, их размазывали тонким слоем по стенам. Начавшая подвывать интуиция вторила спинному нерву, сигнализировавшему о том, что в недоброе время я сунулся под эти своды. А как бедному не напрягаться, если с каждым шагом вглубь всё явственней и явственней ощущается магия – чужая, тягучая словно смола, наполненная безумием, страданием и мерзкими флюидами гниения, что говорило о том, что хозяин склепа к ангелам отношения не имел от слова «совсем», скорее всего он являлся ставленником адской епархии.

Устроив короткий привал в очередном зале непонятного назначения, своды которого подпирали многочисленные статуи различных существ, один вид которых вызывал справедливую опаску с естественным желанием не встречаться на одной дорожке с жуткими созданиями, послужившими натурщиками для неизвестного скульптора, я принялся расчерчивать пол прихваченным с собой куском мела. Раз тут есть в наличии мана и магия, грех её не использовать. Белая звезда, заключённая в круг, внутренний контур которого украсила рунная вязь, послужила прекрасным фильтром для преобразования чёрной «смолы» в нечто удобоваримое. Мерлин, Моргана и дедушка Слизерин, как я, оказывается, изголодался по нормальной магии и мане, раз во всю широкую пасть и бездонную глотку «ржу» этот суррогат и нажраться не могу! Даже представить себе не мог, насколько мне не хватало её для нормальной работы ядра. Впрочем, плюсы в постоянной голодовке тоже были, вечный голодный паёк раскачивал магическое сосредоточие намного сильнее электрического насоса в паре с медитациями и различными упражнениями, тем более последние месяцы приходилось активно тратить ману на подпитку дочери и создание вокруг Асоки приемлемого магического фона, чтобы она не выросла слабосилком.

Через двадцать минут времени и два сеанса связи с группой поддержки и эвакуации, я почувствовал себя сытым в том смысле, что раздутое ядро оказалось забито под завязку, а из помещения исчезли липкие щупальца чужой ауры, с огромной силой давящей на плечи и психику. Можно было идти дальше, тем более магические шпионы принесли в «клювиках» информацию о магическом источнике, расположенном катакомбах на пять уровней ниже нынешнего местоположения. Непонятная хренотень в виде золотистой сферы питала какие-то устройства, замаскированные в стенах и нишах пирамиды, причём, если сенсоры разведчиков не ошиблись, от сферы фонило магией душ, заточённых внутри. Вывод из всего этого следовал неутешительный – создатель пирамиды был ещё той мразью, не чурающейся самых грязных и отвратительных ритуалов с массовыми жертвоприношениями. Никаким иным способом подобные сферы не создать. Доказано жрецами майя, за что последних познакомили с умножением на «ноль». Кощей рассказывал об аналогах моей находки, как и о способах их создания с разрушением, приправляя повествование неаппетитными подробностями, вызывающими непреодолимое желание проблеваться где-нибудь в уголке. Стоит отметить, грозный некромант со стажем подобной дичи не творил, варвар, что с него взять, а вот просвещённый ситх не побоялся испачкаться, окунув собственную душу в откровенное дерьмо и чернуху – просвещённый человек, ёпт! Ради чего, спрашивается? Ради создания перпетиум мобиле на приводе из пленённых душ или он настолько боялся смерти, пожелав откупиться от неё пленниками? Мерзко и противно это всё. Исходя из всех предположений, мне «повезло» наткнуться на местного Волдеморта галактического разлива. Или не повезло. Если этого ушлёпка не спровадили на свидание к Миледи, то, чует мой афедрон, сим богоугодным делом придётся заниматься мне. Стоит запастись парой неактивированных заклинаний, «подвешенных» в ауре и приготовиться драпать отсюда со всех ног, благо аппарацию никто не отменял. Что вы – я не трус, но я боюсь… Лучше потом снаружи заключить пирамиду в пентаграмму, прищучив её и её содержимое некромагией. Я уже упоминал, что все мы сильны задним умом, нет? Упоминаю.  

Обогнув украшенные парой камней-накопителей собственные художества, продолжавшие магически чистить застоявшуюся клоаку, я было двинулся к спуску, как впереди забрезжил слабый неоновый свет, напоминавший мерцание на кончике волшебной палочки неопытного первокурсника Хогвартса, а из-под подземелий потянуло слабым духом мертвечины. Даже не так, я неверно выразился – в воздухе всё явственней и явственней запахло тленом и падалью, не первый час жарившейся под солнцем. Тошнотворный сладковатый запах забивал нос, противной блевотной патокой ложась на кончик языка. Нечто не принадлежащее миру живых двигалось мне навстречу, неся с собой натуральный смердящий букет, главным цветком которого служила гниль. Этот мертвец не просто сгнил, протух и разложился, также сгнили и протухли падальщики, отведавшие склизкого блюда, растекающегося под ногами. Попадали и передохли даже мухи, имевшие несчастье пролететь над трупом. Остановившись на полушаге, я сплюнул под ноги тягучую слюну, внезапно сознавая, что главную скрипку здесь играет отнюдь не тлен, а… скверна… поразившая чужое эго от кончиков ногтей пальцев ног до кончиков волос на голове. Для того, кто двигался ко мне, не существовало ничего, кроме его личных желаний, возведённых в степень абсолюта. Абсолюта, не приемлющего никаких моральных ограничений – ни чести, ни совести, ни жалости… Ничего! Только тщательно лелеемое одержимое «я» как центр мироздания, вокруг которого вращается остальной мир. Значит, вот ты какой, рогатый северный олень – настоящий ситх во всех своих гнилых проявлениях, буду знать, к чему стремиться нельзя ни при каких обстоятельствах. Себе дороже.