Жизнь отбросов

Глава 14

Возможно, мастеру не стоило останавливаться. Да и ехать по этой дороге тоже было плохой идеей. Желание сократить несколько часов, объехав заставу через лес,  грозило обернуться потерей целого дня. Именно, такие мысли крутились в голове Спарта, когда он, остановив коня, спрыгнул на землю и направился в сторону двух инквизиторов. 
Последние обернулись и, оттолкнув от себя связанную, растрепанную, полураздетую девушку, положили руки на гарды мечей. Мастер смотрел на инквизиторов. Те смотрели на мастера. Недоброе, зловещее молчание нарушил старый ворон, с громким карканьем пролетевший над инквизиторами и севший на ветку сосны.
- Тебе что-то нужно, отброс? – поправляя серебряный медальон, знак ордена, спросил инквизитор.
Мастер утвердительно кивнул головой.
- Слушай сюда, - гаркнул второй инквизитор. – Мы с товарищем не абы кто, а офицеры священного ордена святой инквизиции. И не просто офицеры. Знаешь, ли ты, отброс, что с тобой сейчас говорит капрал инквизиции, а ранее вопрос тебе задал капитан инквизиции?
- И что это меняет? 
- Многое, отброс, - зарычал капрал. – Мы, офицеры святой инквизиции. Мы обладаем священными привилегиями для уничтожения мерзкого, богопротивного колдовства и ереси. 
- А она кто? - указывая на связанную девушку, спросил мастер. – Еретичка или колдунья? 
- Грязный пес, даю тебе последний шанс убраться отсюда вон, - злобно прошипел капитан и неожиданно с силой пнул связанную девушку. – А ты заткнись, змея! Как этот провалит,  ты узнаешь, кто такой настоящий мужчина.
- Если хочешь им остаться, убирайся отсюда вместе с товарищем.  Оставьте девушку в покое. Исполните мою просьбу. Я вовсе не хочу вас убивать.
Капрал зло усмехнулся и подошел к мастеру. Грязь громко хлюпала под его массивными сапогами. Капитан Святой инквизиции на всякий случай со скрипом вытащил из ножен меч и, стуча зубами, без сомнений, от холода, уставился на мастера. Капрал тоже вытащил клинок и приставил его лезвие к шее Спарта.
- Ты кто есть такой, чтобы нам указывать, недоумок? – с усмешкой спросил он. - Ты вообще, кем являешься? Какой-нибудь бродяга али пьяница? Ближайший трактир отсюда не далеко. Проваливай. 
- Кто я, и чем занимаюсь, тебя не касается.
- Стало быть, не касается… - засмеялся капрал. – Знаешь, что я тебе скажу?
- Что?
- Пошел вон отсюда, вот что. Я не люблю, когда на наши с капитаном развлечения смотрит кто-то посторонний. Мы обесчестим эту глупую крестьянку, а потом зарежем. В этот момент ты будешь очень далеко отсюда. Радуйся, что у нас есть разрешение только на один труп. Ты меня понял?
- Само собой, - улыбнулся мастер.
То, что произошло дальше, повергло капитана инквизиции в крайнее удивление. Время будто бы остановилось. Голова его товарища медленно, мучительно медленно, так медленно, что, казалось, прошла целая вечность, упала с фонтанирующего кровью тела и покатилась по пыльной дороге. Связанная девушка завизжала. Капитан прикрыл рот ладонью, едва сдержав рвотный позыв, и смотрел удивленными глазами, как к нему приближается Спарт с окровавленным мечом.
- Тварь!- завопил инквизитор. – Ты ведь убил его! Мы ведь просто хотели немного развлечься, а ты убил его!
- Ты очень наблюдателен, - усмехнулся мастер и, показывая мечом на плачущую девушку, спросил. – Так вы служите богам?
Капитан не выдержал н, яростно размахивая мечом над головой, кинулся на Спарта. Мастер, парируя его удары, усмехнулся – противник неумелый. Спарт давно уже понял, что инквизиторы по уровню боевой подготовки ничуть не лучше пьяниц в трактирах. «Пора заканчивать» - подумал мастер, увернулся от очередного удара и с силой рубанул снизу вверх по руке капитана. Страшно побледневший инквизитор завизжал и рухнул на траву. Он дрожал, кистью левой  руки держался за окровавленный обрубок и плакал:
- До локтя, тварь вонючая, отрубил. До локтя, будь ты трижды проклят. Я инквизитор, урод. Знаешь, что я сделаю с твоей женой. Она будет проклинать свою мать за то, что та родила её женщиной. Я придушу твоих детей. Левой рукой, проклятый выродок, придушу. А её, - он показал обрубком на связанную девушку. - Её я загрызу. Она сдохнет, как и ты. Ты тоже сдохнешь, тупая тварь. Медленно и мучительно. Вороны и псы будут жрать твое грязное вонючее тело, а я буду смотреть на это и смеяться. Ты слышишь? Смеяться. 
- У меня нет жены и детей, - спокойно сказал мастер и аккуратно, но с нажимом,  провел лезвием меча по шее инквизитора. Из раны тут же хлынула алая кровь. Капитан захрипел, пуская кровавые пузыри, и затих.
- Вот так вы служите богам, - сказал уже мертвому капитану Спарт и затем неожиданно для себя самого… проснулся.
Чуда не произошло, и давно забытая молодость, о которой теперь напоминали только и только сны, к старику не вернулась. Задохлик тяжело вздохнул и тут же схватился за сердце, которое за шестьдесят пять лет видимо устало работать в привычном темпе и теперь частенько позволяло себе шалить. 
Придя в себя и мысленно проклиная свою старость, старик огляделся. К своему удивлению он обнаружил, что находится не на пыльной эргоской улочке, а  лежит на покрытой камышом скамье в темной и грязной комнате. Спарт поморщился – в воздухе стоял крепкий запах тухлой рыбы и гнилого сена.
Вдруг из-за пазухи старика выпрыгнула громадная крыса, которая спрыгнула со скамьи и, перебежав комнату, остановилась у ведра с нечистотами. Неожиданно Спарт вздрогнул - в дальнем углу комнаты недружелюбно зашелестела дурно пахнущая куча лохмотьев. Затем куча выпрямилась, и перед стариком предстал уже знакомый читателю Бедолагу Джо.
Нищий поседел, одряхлел. Его тело выглядело до безобразия хрупким и, казалось, об его выпирающие из-под смуглой кожи ребра можно порезаться. 
- У тебя уха нет, - нарушил затянувшееся молчание Спарт, и пробежался глазами по комнате - здесь не было ничего, что могло бы сойти за оружие.
Нищий нахмурился, а затем сморщил и без того изрытое морщинами лицо – будто собирался заплакать. Он схватился за целое ухо, проскулил что-то невнятное, а затем грубо буркнул:
- Они меня проверяют. Тобой. Ты тут не случайно, - вдруг он на мгновение замер, после чего зашептал. - Я видел тебя там. В городе. Да. Я тебя помню.
Спарт не ответил. Он сел на край скамьи и обхватил руками седую голову. Старик начал явственно припоминать, как он здесь оказался. Двумя днями ранее Спарт сидел в тени старой осины, что росла у пруда вдали от городской стены. Сидел до тех пор, пока к этой самой осине, поскрипывая, не подкатила телега, на козлах которой сидел высокий человек в полумаске. 
Старик до сих пор помнил его запах – запах пота и ладана, а также он помнил мешок, который вдруг совершенно не к месту оказался у него на голове. Без сомнений здесь он из-за этого мерзавца. Зачем он ему? Этот вопрос не давал Спарту покоя.
 Из рассуждений старика вывел отвратительное и мерзкое чавканье. То, что он увидел, обернувшись на звук, (а повидал Спарт всякое – шрамы не дадут соврать) заставило его испуганно вздрогнуть. Джо лежал на полу и держал в правой руке распотрошенную тушку крысы. Он то и дело кривил мясистые губы, а затем снова и снова вгрызался зубами в жесткую крысиную плоть. 
- Я помню тебя, - размазывая мутную кровь по лицу, сказал Бедолага. – Ты был в Батберне. Тогда у канцеляра. Когда его сынок пропал. Он тебя нанял. Вдруг он, содрогаясь всем телом, закашлялся. 
- Треклятый волос, - наконец, сказал он. – Да, старик, я узнал тебя. Я навсегда запомнил твои шрамы, хоть и был тогда мальчишкой. А ты постарел. Тогда ты выглядел внушительнее. С мечом в ножнах. С конем под задом. Помнишь Батберн?
Батберн Спарт помнил смутно, потому, вместо того чтобы ответить на вопрос Джо, он спросил:
- А мы где вообще? Что это за место?
Джо поднялся с пола, облизал чуть горьковатые от крысиной крови пальцы, после чего подошел к старику и, шурша сухим камышом,  сел на скамью чуть поодаль от Спарта. Наконец, он произнес тихим и упавшим голосом:
- Кормят здесь, брат, скверно. Очень скверно. Раз в день вот она, - нищий показал на тяжелую железную дверь в комнату. – Она вот открывается и приходит, чтоб его повар здешний. Жирный мерзавец, как кабачок. Злой, как смерть. И готовит небрежно и скверно. Вчера вон перловку принес мышиным пометом. Воняло от миски страсть. А не есть нельзя, без еды здесь быстро ослабнешь. А они только этого и ждут.
- Кто они? – спросил старик, едва подавляя в себе жалость к несчастному Джо.
- Они себя добродетелями кличут. Так говорил тот, кто меня сюда привез. Из Эргоса. Городок такой. В двух днях езды от столицы.
- Добродетели? И чем же они занимаются? Зачем мы им?
- А боги одни знают, зачем мы им, - грустно ответил Бедолага. – Я тут четыре дня уже. И за это время добродетели только и делали, что молились, да били меня. Прямо по обрубку. Ну, месту, где у меня ухо раньше было.
- А что с твоим ухом случилось? Тоже они?
- Нет, не они, - сказал нищий и глупо улыбнулся. – Это мне друг отгрыз. За крысу. Жаренную. Тогда я их еще жарил. 
После этих слов он улыбнулся еще шире, а затем вдруг всхлипнул, уткнулся носом старику в плечо и заревел. 
- Они…убьют меня, - сквозь рыдания кричал Джо. – Убьют, как пить дать. Все из-за уха. Из-за треклятого оторванного уха. Они ищут таких, как я. Калек. Сначала мой друг пропал, он тоже старик. Только он не как ты, он одноногий. Он первый пропал. Потом я сидел в трактире. Я был счастлив. Ел похлебку. И пиво пил. В первый раз за эти годы я пиво пил. А потом меня в трактире он нашел. Сказал, что его зовут Добродетель. Что я ему нужен. Что я буду есть похлебку и пить пиво каждый день. А ведь похлебка и пиво лучше, чем крысы и вода из луж. Разве нет? Потом мы ехали сюда. С нами еще девка была. Красивая. Мертвая, наверное, сейчас. Обманул он меня. Нет, здесь похлебки. И пива нет. Как ел крыс, так и ем. 
Бедолага на минуту затих. Спарт даже испугался, не умер ли он. Однако вскоре, снова всхлипнув, нищий продолжил:
- До тебя тут был один парень. Молодой. Слепец. Его увели туда, - Джо кивнул в сторону двери. – И я его больше не видел. Я был здесь один. В темноте. Он не вернулся. Куда его увели, а? Вот и я про это. Убьют меня. И тебя убьют. Да и ладно. Все умрем. Жаль только я с крысиной кровью на губах.
Вдруг за дверь послышались тяжелые шаги и скрип деревянных половиц. Тут же нищий вскочил с кровати и бухнулся на колени, уткнувшись лбом в каменный пол. Дверной засов тем временем неохотно лязгнул, и в комнату вошла целая процессия, состоящая из трех человек: низенького толстячка в нелепой красной мантии до колен, и двух громил в кожаных доспехах и с мечами наголо. 
- Этого, - пискнул толстячок и показал пальчиком на старика ко второму Добродетелю на досмотр. – Личный приказ второго добродетеля.
Когда за схватившими Спарта под руку громилами хлопнула дверь, Бедолага всхлипнул и сказал:
- И снова я один.