Жизнь отдам за тебя

Глава 1

— Алька, там клиент важный. Обслужи его как положено. И будь очень вежливой, если надо, ласковой…

— Не поняла? — недоумённо оглянулась Аля на управляющего рестораном Ёжикова. — Я всегда вежлива с гостями. И что значит «ласковой»?

Глаза Ёжикова забегали. Он замялся, затоптался и понизил голос до шёпота:

— Понимаешь, клиент очень важный. Сказал, чтобы именно ты к нему подошла и обслужила.

Аля недоумённо сунула гигиеническую помаду в карман форменных брюк, поправила фартук и настороженно выглянула из-за шторки у барной зоны.

За столиком, который она не обслуживала, сидело четверо мужчин в чёрном. Трое бритоголовых, широкоплечих, огромных, таких накачанных, что безобразные рельефы мышц проступали через рукава пиджаков, того и гляди треснут по швам. И один – ничем им не уступавший, но длинноволосый, с аккуратной бородкой, греческим профилем, смуглой кожей, которую оттеняла белая рубашка с идеально выглаженным воротничком, и смотрел он таким взглядом, от которого у Али закололо иголками по всему телу от предчувствия чего-то очень нехорошего.

Она никогда не обслуживала его, но видела не раз. Он иногда заходил в «Гречанку»[1], садился за один и тот же столик и всегда заказывал одно и то же: чёрный кофе и питу[2] с сыром и решал какие-то вопросы с управляющим.

Однажды мельком Аля слышала от Ёжикова, что это какой-то авторитет по прозвищу Грек. Иногда с ним были и его телохранители – те самые амбалы, от которых бросало в дрожь. Только, было похоже, что он и сам кого угодно одной левой пришибёт.

Обычно их обслуживала Лена, которая и жаловалась потом, что они её щипали, лапали каждый раз и предлагали покататься с ними. Однако никому другому этих клиентов она не передавала: чаевые оставляли хорошие.

Когда Аля обслуживала другие столики, Грек не сводил с неё взгляда, от которого ей всегда было не по себе, однако он никогда с ней не заговаривал, а если она случайно бросала на него взгляд, то отводил глаза.

Только два дня назад Лена попросила её отнести ему счёт, потому что не успевала обслужить другие столики. Вместе с очень приличными чаевыми и короткой фразой «Это тебе» Аля получила и визитку, которую, конечно же, отправила в урну, а все чаевые отдала коллеге, чтобы потом не выяснять отношения с ней.

Теперь же от одного взгляда на Грека и его троицу внутри у Али похолодело. Руки и ноги стали ватными – давно знакомое ощущение. И она безумно злилась на себя, что снова чувствует эту слабость, но не могла это контролировать.

Она нерешительно оглянулась на Ёжикова и тихо ответила:

— У меня перерыв, пусть их Антон обслужит…

Но неожиданно Ёжиков ухватил её за локоть и притянул к себе:

— Не зарывайся! Ты на меня работаешь! Иди и обслужи!

Управляющий был строгим, но такого никогда себе не позволял. А сейчас в его глазах Аля читала отчаяние и страх, и у самой дыхание обрывалось.

— Руку отпустите! — сквозь зубы выдохнула она, чувствуя, как накатывает тот самый жар, за которым обычно наступает дрожь и ступор.

— Если не выйдешь и не будешь о-очень ласкова, то Грек сделает всё, чтобы нас закрыли. А значит, ты лишишься работы! — прошипел тот, отдёргивая руку.

«Не велика потеря! — фыркнула про себя Аля. — Зарплату вечно задерживает. Премии не даёт. Только и того, что контингент приличный, чаевых много и сам мозги не клюёт».

— Ну что тебе стоит? — уже умоляюще процедил тот. — Не съедят они тебя! Иди! Не задерживай!

Аля догадалась, что Ёжиков не успокоится, а если она не выполнит указание, то долг по зарплате не закроет. Но и при мысли выйти в зал охватывал дикий ужас, уже и ладошки вспотели. Однако покорно склонила голову и тихо проговорила:

— Хорошо. Сделаю. Только долг по зарплате выдайте сейчас. Мне за квартиру платить, а то меня выселят. Я же хорошо работаю…

Видя, что Ёжиков напрягся, аж пот на лбу выступил, сделала жалобную мордашку и добавила:

— Пожалуйста, Андрей Палыч. Сделаю всё, как скажете.

Ёжиков запыхтел, поправил ремень на толстом животе и вынул из оттопыренного кармана брюк мятую пачку денег. Отсчитал пять пятитысячных купюр, вынул ещё две тысячи и протянул Але.

— На, с премией. Только убла… в смысле, обслужи этого гостя!

«Жадюга!» — стиснула зубы Аля, сунула деньги в карман брюк и кивнула:

— Спасибо, Андрей Палыч, — тут же повернула в коридор к чёрному выходу, сорвала фартук и побежала.

— Эй, стой! — закричал Ёжиков.

Но девушки и след простыл.

В узком дворе между высотками, куда вёл запасный выход, кованые ворота оказались закрытыми. Аля сама не поняла, как с разбега взобралась на них и перелезла.

Да не тут-то было. Ёжиков выскочил с другой стороны и схватил её за шею, как только она спрыгнула, но не сразу смогла выпрямиться от неудачного приземления.

— Ах ты, сучка неблагодарная!..

— Ай… отпусти! — завизжала Аля от тёмных вспышек перед глазами, когда тот заломил и руку за спину.

— Я тебе сказал: обслужи клиента! Дура! Меня же из-за тебя…