Жизнь по договору

Глава 1. Две пятых срока

На позолоченных часах, висевших над камином в гостиной, стрелки неумолимо замерли на отметке двух часов ночи. В огромном особняке царила гулкая, почти стерильная тишина, которую нарушал лишь мерный стрекот клавиш моей клавиатуры. Я полулежала в глубоком эргономичном кресле и лениво просматривала внешний вид сайта для какого-то второстепенного проекта дочерней компании моего мужа.

В последнее время мой рабочий почтовый ящик превратился в свалку для низкоуровневых задач: поправить «кривую» кнопку, найти ошибку в коде или обновить визуальные элементы на сайте. Это были задания, не стоящие и минуты моего времени, работа для стажера, а не для специалиста моего уровня. Но я не могла сказать «нет».

Дмитрий Корсаков — мой муж по контракту — был не просто человеком. В мире высоких технологий его считали архитектором новой реальности, богом, чьи алгоритмы управляли логистикой и финансами половины страны. Когда-то я боготворила его. Я зачитывалась его статьями, хранила вырезки из журналов и готова была буквально упасть в ноги, лишь бы этот гений архитектуры систем заметил меня и уделил хотя бы крупицу своего драгоценного внимания.

Но это было до того, как я узнала, что скрывается за его безупречным фасадом.
Два года назад он нашел меня сам.
Тот день запечатался в моей памяти, как неизменяемая строка кода.

Шел последний год университета. Впереди маячила защита диплома, я как раз заканчивала работу над собственным амбициозным проектом по защите данных. Мы с подругами сидели в сквере у главного корпуса, наслаждаясь редким зимним солнечным днем и потягивая дешевый кофе из бумажных стаканчиков. Мы обсуждали всякую чепуху, когда тень высокого мужчины в безупречно подогнанном черном пальто накрыла наш столик.

Разговоры стихли мгновенно. Мы опешили. От незнакомца веяло не просто богатством, а той специфической опасностью, которая исходит от людей, привыкших стирать чужие жизни одним нажатием клавиши.

— Евангелина Белова? — его голос прозвучал сухо, без тени вопроса.

Это было утверждение. У меня сразу возникла мысль, что он знал, как я выгляжу, в какой группе учусь и сколько сахара кладу в кофе. Я сразу ощутила пугающее ощущение, что я для него – открытый исходный код, в котором нет тайн. Я робко кивнула, чувствуя, как вся моя былая смелость испаряется под его ледяным взглядом.

— Дмитрий Корсаков желает угостить вас обедом. Прошу за мной.

Подруги зашептались, их глаза округлились от шока. Кто-то из них толкнул меня в плечо, побуждая идти. Имя Корсакова было святыней для каждого, кто хоть раз открывал ноутбук. Звезда нового поколения, человек, совершивший квантовый скачок в IT-индустрии. О его харизме и железной хватке ходили легенды, а стремительный взлет заставлял шептаться за спиной о том, что он продал душу дьяволу в обмен на успех.

Я последовала за сопровождающим на парковку университета. Среди старых седанов и бюджетных малолитражек студентов, черный, как нефть, затонированный внедорожник выглядел инопланетным кораблем. Я немного разбиралась в машинах — в моей семье когда-то тоже ценили люксовый сегмент, пока всё не рухнуло, как карточный домик.

— Прошу, Дмитрий Олегович ожидает вас, — мужчина открыл заднюю дверь.

В салоне пахло роскошью: смесь дорогой кожи, элитного алкоголя и терпкого парфюма с нотками кедра.

— Евангелина Белова? — голос самого Дмитрия Корсакова заставил меня вздрогнуть.

Он протянул мне руку в знак приветствия. Я смотрела на него, затаив дыхание. Я знала все его программы, все его планы по внедрению нейросетей в повседневную жизнь. Я мечтала стать такой же успешной, как он.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, — я протянула руку в ответ.

Но вместо мягкого рукопожатия я почувствовала, как его пальцы стальными тисками сжали мою ладонь. Он не улыбнулся. Его лицо оставалось неподвижным, как маска, а глаза сканировали меня с холодным расчетом.

Именно в ту секунду мой привычный мир выдал «критическую ошибку». Вся моя жизнь пошла наперекор моим мечтам. Вместо предложения о работе мне всунули в руки брачный договор — сложный, многостраничный документ с условиями, которым я, в силу обстоятельств, не могла противостоять.

Я сняла очки и с наслаждением потерла переносицу. Воспоминания кольнули сердце, как застарелая травма. Тяжело вздохнув, я нажала кнопку «Отправить», и моя работа улетела на сервер «Алькор Групп». Хотя сдача проекта была назначена на конец января, я закрыла его сегодня — просто чтобы хоть чем-то занять себя в этом огромном, холодном особняке, который стал моей золотой клеткой.

Я уже собиралась встать и уйти в свою комнату, когда в холле раздались тяжелые, размеренные шаги. Они эхом отражались от мраморных стен, заставляя меня рефлекторно вздрогнуть. Я выпрямила спину и замерла, ожидая появления знакомого силуэта.

Дмитрий вошел в гостиную, на ходу ослабляя узел галстука. Заметив меня, он на мгновение остановился, и его лицо, секунду назад казавшееся просто усталым, вновь превратилось в ледяной фасад.

— Почему не спишь? Время уже позднее, — сухо бросил он, проходя мимо.

В его словах не было ни грамма заботы — лишь сухая констатация факта, формальность, положенная по протоколу. С того дня, как я поставила подпись в книге регистрации, я не видела от него ничего, кроме безразличия или глухого раздражения. Мы жили как две параллельные вселенные, которые никогда не пересекутся, при этом деля один дом, но оставаясь друг другу абсолютно чужими.

— Я занималась проектом для «Алькор Групп», — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты сам поставил условие: я должна отрабатывать свое содержание и приносить пользу компании, даже если формально считаюсь женой её владельца.

Но это условие было поставлено отнюдь не в первый день нашей семейной жизни. Мне пришлось приложить много усилий, что бы такой человек, как Дмитрий Корсаков, дал добро.

Дмитрий усмехнулся. Эта короткая, лишенная тепла усмешка была его стандартным ответом на любые мои попытки заговорить в последние месяцы. Он воспринимал меня как устаревший интерфейс, который приходится терпеть только для удовлетворения своих потребностей.