Жизнь по договору

Глава 2. Маска для двоих

Едва за мной захлопнулась массивная дверь спальни, я бессильно сползла по её гладкому полотну на пол. Тишина комнаты окутала меня, как вакуум. Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения.

Мне никогда не нужны были его бриллианты, которые он швырял мне в качестве компенсации за испорченные вечера. Мне не нужны были позолоченные часы или статус «первой леди» его империи. Мне нужно было только внимание. Крошечная порция той теплоты и профессионального трепета, с которыми он смотрел на Аллу.

Алла Власова.

Дочь министра связи, блестящий юрист «Алькор Групп» и женщина, которая идеально вписывалась в его мир. Она была «высокоприоритетным процессом» в его жизни. Вся свита богатейших людей страны, вхожих в круг Корсакова, пророчила ему этот союз. Если бы не странное, почти абсурдное завещание его отца, Дмитрий давно бы обменялся кольцами с Аллой. Рядом с ней он менялся: я видела через приоткрытую дверь кабинета, как он смеялся, как расслаблялись его вечно напряженные плечи. С ней он был настоящим — живым, гениальным, недосягаемым. Со мной же он превращался в монолит изо льда.

Самое обидное было в том, что я всё еще любила его. Мои чувства не были статичными, они развивались постепенно, становясь с каждым днем всё запутаннее. Если раньше это было просто девичье восхищение кумиром, то за два года в этой «золотой клетке» оно переросло в болезненную зависимость.

В первый год я честно пыталась быть идеальной женой. Я тратила часы на выбор правильного оттенка салфеток для ужина, изучала его расписание, чтобы подготовить нужную рубашку, завязывала галстуки, затаив дыхание от его близости. Я крутилась вокруг него, как неопытный стажер, ищущий одобрения ментора. Но Дмитрий лишь усмехался, глядя на мои старания. Для него мои попытки создать уют были лишь игрой, досадной помехой, которую он стремился поскорее устранить, чтобы вернуться к своим серверам и графикам.

Время шло. Дни складывались в месяцы, месяцы — в годы.

Разочарование стало моим лучшим учителем. Я выстроила внутренний защитный барьер, запретив себе искать его взгляд и ждать одобрения. Я научилась подавлять в себе желание заботиться о нем. Но иногда, как сегодня, защита давала сбой, и я тихо рыдала в подушку, кусая губы, чтобы наша экономка не услышала мои всхлипы, случайно проходя мимо комнаты.

Внезапно мой телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. В темноте вспыхнул экран — уведомление о новом письме.

Я вытерла слезы и открыла почту. Это было письмо от генерального директора «Алькор Групп». Я ждала его весь день, замирая от каждого звука, и теперь, затаив дыхание, впилась глазами в текст.

«Лина, доброй ночи. Шеф в полном восторге от вашего профессионализма. Он особо отметил нестандартный выбор концепции для дашборда. Цитирую: "Это первое человеческое лицо сложного кода, которое я видел за последние пять лет". Завтра в 17:00 состоится видеоконференция. Он лично хочет обсудить детали и, возможно, предложить вам контракт на постоянной основе. Будьте на связи».

Я горько усмехнулась, и новая слеза скатилась по щеке, упав на экран.

Он был в восторге. Сам Дмитрий Корсаков, человек, который только что прошел мимо меня в коридоре с выражением крайнего отвращения, восхищался моим умом. Он не знал, что за псевдонимом «Лина» скрывается его «бесполезная» жена. Для него Лина была гением визуализации данных, архитектором смыслов, равным ему по силе. А Евангелина Белова была лишь балластом, ошибкой в его идеальной жизни.

Я свернула окно браузера. Три часа ночи. Я всё еще сидела на полу в растянутой домашней футболке, с потекшей тушью, разбитая морально, но странно, пугающе счастливая. Моя работа получила высшую оценку от человека, который меня ненавидел.

Тогда я невольно вспомнила, как родилась «Лина». Мы были женаты всего полгода. Дмитрий практически не появлялся дома — он жил в офисе или в своей городской квартире, заскакивая в особняк лишь за документами или чистыми вещами. Я не знала его планов, не знала, с кем он проводит ночи. Но я продолжала играть в семью.

В тот вечер Мария, наша экономка, приготовила праздничный ужин — была наша маленькая годовщина. Я накрыла стол в главном холле, выбрала самое редкое вино из его коллекции, надела платье, которое должно было заставить его хотя бы на секунду задержать на мне взгляд.

Я прождала пять часов. Вино стало теплым, свечи оплыли, превратившись в бесформенные лужицы воска. Он не пришел и даже не прислал сообщение.

В тот момент что-то внутри меня окончательно сломалось. Разочарование, боль и унижение достигли критической точки.

Я взяла бутылку вина. Прошла в огромную, пустую гостиную и опустилась на мягкий ковер, прислонившись спиной к дорогому дивану. На огромном экране телевизора, настроенном на черно-белый ретро-фильм, мелькали тени. Мне было всё равно, что там показывают; главное, чтобы фон был заполнен голосами, заглушающими тишину особняка.

Первый бокал ударил в голову легко. Я расслабилась, вытянула ноги, закрыла глаза, наслаждаясь моментом хрупкого покоя. Но этого оказалось мало. За первым последовал второй, третий, четвертый. Я пила, пока горлышко бутылки не издало пустой, звенящий звук, сигнализируя о том, что ресурсы исчерпаны.

И именно в этот момент, когда сознание стало вязким и податливым, я услышала его шаги. Они были тихими, умиротворенными. Он не шел, он крался, словно боялся нарушить хрупкий покой этого дома.

Дмитрий вошел бесшумно. Если бы я не ждала его, не была настроена на появление, я бы, возможно, даже не заметила его присутствия. Он бросил беглый, оценивающий взгляд на пустую бутылку, лежащую на ковре.

— Решила спиться от безделья? — в его голосе прозвучала привычная, ядовитая ухмылка. Он двинулся к бару, чтобы налить себе что-то крепкое. — Эта бутылка вина стоит в тысячу раз дороже всего твоего приданного, Евангелина.

На этот раз я не сжалась. Тепло алкоголя разливалось по телу, даря ложную, но приятную смелость. Я ощущала легкое головокружение, но оно не пугало, а, наоборот, придавало сил. Я медленно поднялась на ноги, выпрямляясь.