Жизнь по договору

Глава 5. Восходящая звезда

В главном холле, под светом огромных хрустальных люстр, стоял Дмитрий. Он был в своей стихии. Безупречный черный смокинг сидел на нем так, словно был второй кожей, подчеркивая мощный разворот плеч и статную фигуру. Он казался воплощением успеха: его голубые глаза горели тем самым опасным, ледяным блеском, а на губах играла легкая, едва уловимая улыбка, предназначенная для прессы. От него исходил дурманящий аромат – смесь дорогого табака, сандала и чего-то холодного, металлического. Этот запах всегда действовал на меня как наркотик, заставляя забывать об обидах.

Я замерла, не в силах отвести взгляд, ожидая, что он обернется и увидит меня в этом голубом сиянии. Но его взгляд был устремлен в другую сторону.

— Димочка, прости, я немного опоздала! В городе просто невозможные пробки, — раздался за моей спиной приторно-сладкий голос.

Алла. Она возникла из ниоткуда, обдав меня облаком своего тяжелого парфюма. Сделав вид, что я – лишь пустое место, она бесцеремонно задела меня плечом и протиснулась в пространство между мной и стоящим рядом гостем, направляясь прямиком к моему мужу. Её изумрудное платье дерзко переливалось при каждом движении, притягивая взгляды всех мужчин в радиусе десяти метров.

Дмитрий не отстранился. Напротив, он едва заметно кивнул ей, и они тут же скрылись в глубине зала, оставив меня стоять одну на виду у любопытной толпы.

— Такая красивая девушка не должна оставаться в тени, — негромкий мужской голос вывел меня из оцепенения.

Мужчина, стоявший рядом, протянул мне запотевший фужер с шампанским. В его жесте было столько вкрадчивой уверенности, что я невольно приняла бокал.

— Позвольте предложить вам прогуляться до фуршетной зоны? Здесь слишком шумно для такой тонкой натуры, — предложил он, и я охотно согласилась. Если мой муж решил игнорировать меня сегодня, я не собиралась доставлять ему удовольствие видеть меня брошенной и жалкой.

Мы отошли к столику в дальнем углу зала, где звук оркестра становился тише, а полумрак – гуще.

— Позвольте узнать имя моей прекрасной спутницы? — мужчина заговорил снова, когда мы остановились.

— Евангелина, — ответила я, расправляя плечи и одаривая его своей самой холодной, «светской» улыбкой.

— Максим Северский, — представился он, небрежно снимая с подноса проходящего мимо официанта тарелку с устрицами. — Глава «Север Индастриз» и, пожалуй, главный кошмар Корсакова. Могу ли я называть вас просто Евой?

Я едва заметно кивнула, хотя внутри всё напряглось. Фамилия Северский в нашем доме была почти бранным словом. Дмитрий часто упоминал его в рабочих разговорах, и всегда – в контексте жесткой, порой грязной борьбы. Максим занимался нанотехнологиями и, по слухам, занимался промышленным шпионажем, пытаясь перехватить разработки Дмитрия.

Я невольно начала изучать его. Если Дмитрий был похож на хищную, благородную птицу, то Максим вызывал совсем другие ассоциации. Он не был красив в классическом понимании: крупный, грубоватый нос, чересчур плотные, почти влажные губы, которые кривились в неприятной, маслянистой улыбке. А его глаза – черные, бездонные и бесстыдно-похотливые – скользили по мне с такой откровенностью, что мне захотелось запахнуться в шубку, которую я оставила в гардеробе. Его взгляд был не восхищением, а оценкой имущества.

— Ева, вы действительно само очарование, — его голос стал ниже, он сделал шаг ко мне, нарушая зону комфорта. — Но позвольте поинтересоваться: почему такая женщина сегодня одна?

— Можете считать, что я сама по себе, Максим, — я сделала шаг назад, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

— Бросьте. Это закрытое мероприятие «для своих». Сюда не заходят с улицы.

Он снова закусил губу, и его взгляд бесстыдно скользнул по линии декольте моего платья. От него пахло чем-то приторным и тяжелым, что в сочетании с запахом устриц создавало неприятное послевкусие.

— Можете считать меня восходящей звездой IT-индустрии, — холодно парировала я, пытаясь вернуть беседу в деловое русло. — И моё присутствие здесь обусловлено моими личными интересами, а не семейным статусом.

Максим хитро прищурился. Я отчетливо понимала, что эта близость компрометирует меня. В зале повсюду сновали журналисты, и завтрашние заголовки могли стать для Дмитрия – и для меня – настоящей катастрофой. Северский явно вел свою игру: либо он прекрасно понимает, кем я прихожусь Корсакову, и этим усугубляет и так мое шаткое положение, либо нарабатывает себе репутацию «покорителя женских сердец». В любом случае, он был опасен, и эта опасность была липкой и неприятной.

— Эта «восходящая звезда» – моя жена.

Низкий, вибрирующий от скрытой угрозы голос раздался прямо за моей спиной, заставив воздух вокруг словно наэлектризоваться. Дмитрий не просто подошел – он обозначил свое присутствие так, что у меня перехватило дыхание. Его ладонь легла мне на талию, тяжелая и властная. Я невольно вздрогнула, но инстинктивно прильнула ближе к его плечу, ища защиты и одновременно сгорая от его близости.

От Дмитрия исходила такая мощная волна агрессии, что даже самоуверенный Северский перестал улыбаться. Его маслянистый взгляд моментально потух. Я же держалась из последних сил, натягивая на лицо маску вежливого спокойствия, хотя пальцы Дмитрия впились в мою талию с такой силой, что это граничило с физической болью.

— Дмитрий Олегович, — Максим кивнул, пытаясь сохранить лицо перед превосходящим противником. — Мы просто мило беседовали. Не знал, что вы так ревностно охраняете свои активы.

— Это не актив, Максим. Это моя жена, — Дмитрий произнес слово «жена» с такой интонацией, будто ставил клеймо собственности на редком и опасном экспонате. В его голосе не было нежности, только ледяное предупреждение.

Северский поднял руки в притворном жесте капитуляции, хотя в его глазах всё еще плескалось ядовитое любопытство.

— Намек понят. Ева, было истинным удовольствием познакомиться с вами. До встречи.

Как только конкурент скрылся в толпе, Дмитрий не выпустил меня. Напротив, он резко развернул меня к себе, заставляя смотреть прямо в его потемневшие от гнева глаза. Его пальцы всё еще безжалостно сжимали мою талию через тонкий шелк платья. Я не выдержала и тяжело выдохнула, накрыв его ладонь своей в немой мольбе ослабить хватку.