Жизнь по договору

Глава 9. Маски сброшены

Рассвет прокрадывался в спальню осторожно, серыми и тонкими пальцами раздвигая тяжелые шторы ночного мрака. Я проснулась от того, что шея затекла, а в теле поселилась неприятная ломота – сон в кресле, пусть даже в самом мягком, никогда не заменял полноценного отдыха. Ноутбук всё еще лежал у меня на коленях, его экран погас, оставив лишь черное зеркало, в котором отражалось моё бледное, заспанное лицо.

Первым делом я посмотрела на кровать. Дмитрий спал. Его дыхание стало более ровным, тяжелый хрип, пугавший меня полночи, исчез. Я тихо поднялась, стараясь не шуршать пижамой, и подошла ближе. В полумраке его лицо казалось более мягким, почти мальчишеским. Тень от густых ресниц падала на скулы, а вечно напряженная складка между бровей разгладилась. Его лицо покрылось совсем небольшой щетиной. Я затаила дыхание, осторожно, едва касаясь, приложила тыльную сторону ладони к его лбу. Жар спал, оставив после себя лишь легкую испарину.

Дмитрий шевельнулся и открыл глаза. В первый момент в них плескалось непонимание, мутное и тягучее, но уже через секунду в голубой радужке вспыхнул привычный холодный расчет. Он попытался приподняться на локтях, но слабость, видимо, была еще слишком велика – он со стоном откинулся на подушки.

— Ты еще здесь? — голос его был сиплым, простуженным, но всё таким же властным.

— Я обещала остаться, пока температура не спадет, — я поправила одеяло, которое сползло с его плеча. — Как ты себя чувствуешь?

Он поморщился, словно сам факт признания физической немощи причинял ему боль.

— Как будто по мне проехал один из моих серверов. Который час?

— Половина седьмого. Тебе нужно выпить воды и принять еще одну таблетку. Мария Павловна скоро приготовит легкий бульон.

— Терпеть не могу бульоны, — буркнул он, растирая лицо ладонями. — И терпеть не могу болеть. Это пустая трата времени. У меня сегодня три встречи.

— Встречи отменяются, Дим. Ты едва на ногах стоишь. Даже если ты сейчас встанешь, ты не доедешь до офиса – уснешь за рулем от жаропонижающих и противовирусных.

Он взглянул на меня так, словно хотел испепелить на месте за подобную дерзость, но промолчал. Видимо, тело само подсказывало ему, что я права.

Утро прошло в тихих домашних хлопотах. Я помогла ему переодеться в сухую футболку – момент, который заставил мои щеки пылать, когда мне пришлось касаться его горячей кожи, помогая стащить промокшую от пота одежду. Дмитрий принимал мою помощь с угрюмой покорностью, хотя я видела, как плотно он сжимает губы. Для него, привыкшего контролировать всё и вся, зависимость от кого-то была худшим наказанием.

Я принесла поднос с чаем и овсянкой. Мария Павловна заварила какие-то травки, привезенные с Алтая, и велела, чтобы Дмитрий даже не думал вставать с кровати.

— Ешь. Тебе нужны силы, чтобы бороться с вирусом.

— Ты теперь не только «восходящая звезда IT», но и сестра милосердия? — он приподнял бровь, принимая из моих рук чашку.

— Считай, что я просто защищаю свои интересы. Если ты сляжешь на месяц, кто будет подписывать чеки на мои платья? — я попыталась пошутить в его стиле, возвращая ему его же холодную логику.

Дмитрий едва заметно усмехнулся углом рта. Это была не улыбка, но уже прогресс.

— Честная сделка. Принимается.

Мы сидели в относительной тишине. Я устроилась в ногах кровати, снова открыв ноутбук, а он медленно пил чай, глядя в окно на заснеженный сад. В эти минуты в комнате не было Корсакова-магната и его трофейной жены. Были просто двое людей в огромном пустом доме.

Тишину прервал резкий, требовательный, раздраженный голос внизу. Я вздрогнула. В такую рань гости к нам не жаловали. Через пару мгновений в коридоре послышался стук каблуков.

— Где он? Мария, я сама пройду, не нужно меня провожать!

Алла.

Она ворвалась в спальню как ураган – в безупречном черном пальто, с идеальной укладкой и шлейфом парфюма, который мгновенно перебил домашний запах лимона и лекарств. Увидев меня в пижаме и с растрепанными волосами, она брезгливо поджала губы.

— Дмитрий! Ты почему не берешь трубку? В офисе паника, арабские инвесторы требуют подтверждения протоколов, а ты… — она осеклась, заметив его бледность и разбросанные по тумбочке блистеры таблеток.

— Я болею, Алла, — сухо ответил Дмитрий, даже не пытаясь изобразить гостеприимство.

Алла сделала шаг к кровати, но тут же остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду. Её взгляд скользнул по его взмокшим волосам, по подносу с недоеденным бульоном, по моему ноутбуку. На её лице отразилась такая гримаса брезгливости, будто она зашла в чумной барак.

— Боже, Дима… — она прикрыла нос кружевным платочком. — У тебя такой вид. И этот запах лекарств и кислятины. Ты серьезно решил валяться в постели, когда на кону «Арес»?

Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.

— Дмитрий не «валяется», Алла. У него была температура под сорок. Ему нужен покой, а не отчеты инвесторов.

Алла наконец соизволила посмотреть на меня. Её глаза сузились.

— О, посмотрите-ка, наша куколка подала голос. Ева, дорогая, ты бы хоть причесалась. Выглядишь соответствующе обстановке. — Она снова повернулась к Дмитрию, так и застыв в дверном проеме. — Дима, я привезла документы на подпись. Давай быстро покончим с этим, я не хочу подхватить этот твой вирус. У меня завтра фотосессия для бизнес-глянца.

Дмитрий посмотрел на неё. Долго, изучающее. Я видела, как в его глазах что-то меняется. Он привык видеть Аллу безупречной, эффективной, железной леди. Но сейчас, на фоне его собственной слабости, её «стерильность» и явный страх испачкаться о его болезнь выглядели почти уродливо.

— Оставь папку на столе, Алла, — сказал он тихим, но ледяным голосом. — Я посмотрю их, когда смогу фокусировать взгляд на буквах.

— Но Дима! Это срочно! — она топнула ножкой в дорогом сапоге. — Неужели ты не можешь просто…

— Она сказала «нет», — Дмитрий кивнул в мою сторону. — Ева сейчас за главврача. И, честно говоря, её методы мне нравятся больше. Она хотя бы не боится подходить к больному.