Жизнь по договору

Глава 15. Просьба: не беспокоить.

Утро наступило неожиданно. Только что мы были в объятиях друг друга, потерянные в лабиринте страсти, а теперь в дверь постучали. Стук был негромкий, но настойчивый, и я сразу поняла, кто это. Мария Павловна. Она всегда так делала — стучала для приличия, но входила, не дожидаясь приглашения.

Я подскочила, словно ужаленная, инстинктивно натягивая одеяло чуть ли не до самых глаз. Дмитрий все еще спал, его дыхание было ровным и глубоким, но на долю секунды мне показалось, что он всё слышит, что его сон — лишь маска.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Марии Павловны. Её взгляд скользнул по комнате, задержался на смятой постели, на двух подушках, лежащих рядом, и, наконец, на мне, укутанной в одеяло, и на Дмитрии, чье плечо виднелось из-под простыни. На её лице не было явного осуждения, лишь нескрываемое удивление, смешанное с каким-то странным, почти любопытным выражением.

— Завтрак готов, — произнесла она ровным голосом, но в нём проскользнула едва заметная нотка, которую я не могла расшифровать. Женщина поспешила удалиться, закрыв за собой дверь.

Я выдохнула, но сердце всё ещё колотилось, как загнанная птица. Схватив телефон, лежавший на тумбочке, я посмотрела на время. Двенадцатый час! Я проспала почти до полудня. На экране мигали два пропущенных вызова с неизвестных номеров.

Дмитрий пошевелился. Он не открывал глаз, но его тело начало медленно пробуждаться. Он потянулся, сладко зевнул, растягиваясь на кровати, словно большой сытый лев. За эти два года я привыкла к тому, что он исчезает еще до рассвета, не завтракая дома, всегда куда-то спеша. А сейчас он лежал рядом, никуда не торопясь. Это было так непривычно, так интимно.

Он достал свой телефон, лежавший на полу, куда он его отбросил прошлой ночью. Я увидела, как его брови слегка нахмурились, когда он просмотрел пропущенные звонки.

— У меня встреча полчаса назад была, — пробормотал он, но в его голосе не было ни капли беспокойства или раздражения. Скорее, это было констатацией факта, который его совершенно не волновал.

Он усмехнулся, медленно повернул голову и взглянул на меня. Я, растрепанная, сонная, с красными от сна щеками, но, к своему удивлению, чувствовала себя ужасно счастливой. В его взгляде не было осуждения, лишь тепло и что-то еще, что заставляло меня таять.

Он смотрел на меня, казалось, целую вечность. Я чувствовала, как мои щеки заливаются румянцем под его пристальным взглядом. Возникла мысль, что он любуется, изучает меня, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Его глаза скользили по моему лицу, по спутанным волосам, по прикрытому одеялом телу. В этой тишине, нарушаемой только нашим дыханием, я чувствовала себя самой желанной женщиной на свете.

Но вместо слов, он лишь протянул руку и, схватив меня за ноги, резко потянул вниз. Я вскрикнула, но тут же оказалась прижатой к его телу. Он навис сверху, и его губы накрыли мои в самом страстном поцелуе, который я когда-либо испытывала. Его напор был терпким, жарким, и поцелуи сводили меня с ума. Он целовал меня так, словно хотел поглотить, растворить в себе, словно мы были единственными людьми во всем мире.

— Завтрак остынет, — простонала я, когда он на мгновение оторвался от моих губ, чтобы перевести дыхание.

Его глаза потемнели, в них вспыхнул огонь.

— Тебя это сейчас волнует?

— Нет, — выдохнула я, и это было чистой правдой. Ничего, кроме него, меня сейчас не волновало.

Его властные, широкие ладони начали изучать каждый сантиметр моего тела, скользя по изгибам, блуждая по всем скрытым местам, вызывая мурашки и волны жара. Я чувствовала его желание, его нетерпение, его потребность вновь накинуться на меня, вновь отдаться этому всепоглощающему влечению. И я хотела того же. Моё тело откликалось на каждое его прикосновение, на каждый вздох, на каждый поцелуй.

Я легко скользнула рукой между нашими телами, коснулась его твёрдой плоти, которая уже пульсировала от желания. Мои пальцы нежно скользнули вверх и вниз, вызывая у него глубокий, прерывистый стон. Глаза Дмитрия потемнели еще сильнее, он уткнулся лицом в мое плечо, вдыхая мой запах, и застонал снова, уже не сдерживаясь. Он легонько, почти нежно, укусил меня за плечо, а затем с нескрываемой нежностью поцеловал это место.

— Скажи это, — приказал он хриплым голосом, его дыхание опаляло мою кожу.

— Я хочу тебя, — чуть слышно прошептала я, горя от желания и его близости. Мой голос был едва различим, словно шелест листвы.

— Не слышу, — его голос стал еще более властным, но в нем проскользнула игривая нотка.

— Я очень хочу тебя, пожалуйста, Дима, — уже громче, с мольбой в голосе, произнесла я. Моё тело дрожало от предвкушения, от нетерпения.

Он играл со мной, нежно, но властно, доводя до грани. Его рука скользнула между моих бёдер, и мужчина легко раздвинул мои ноги. Его пальцы коснулись чувствительного места. Я вздрогнула, моё тело мгновенно отреагировало. Холодные руки и горячая, пульсирующая плоть — это было невыносимо.

— Пожалуйста, — вновь попросила я, желая как можно скорее почувствовать его в себе, заполнить эту ноющую пустоту.

В это мгновение его телефон вновь завибрировал. Звонок был настойчивым, требовательным. Но Дмитрий даже не взглянул на него. Он просто откинул телефон на пол, словно это была ничтожная помеха, и вновь прильнул к моим губам, не давая мне страдать еще сильнее.

Он вошел. Медленно, аккуратно, смакуя каждое движение, каждый миллиметр. Я выгнулась ему навстречу, не желая, чтобы этот момент заканчивался, желая большего. Я хотела здесь и сейчас его всего, без остатка.

Именно в этот момент, когда наши тела слились воедино, когда мир сузился до наших ощущений, он остановился. Его голова повернулась в сторону двери. Мы оба услышали шум. Женские голоса, на повышенных тонах, доносились из коридора.

— Хозяин сейчас занят! — кричала Мария Павловна, её голос звучал возмущенно.

Я задрожала, чувствуя, как мышцы Дмитрия напряглись. Он сделал еще один толчок, глубокий, властный, заставляя меня сладко застонать.

— Для меня он не может быть занят! — раздался резкий, знакомый голос.

Дверь в мою комнату распахнулась, и в проеме, словно фурия, влетела Алла.

Её глаза расширились от увиденного. Мы были обнажены, переплетены друг с другом, наши тела были одним целым. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием. Лицо Аллы исказилось от ненависти и презрения. Челюсть заиграла от злости, глаза метали молнии.

На лице Дмитрия не дрогнула ни одна мышца. Он не собирался бросать меня, а уж тем более останавливать процесс. Его сила выдержки поразила меня. Я лишь закрыла грудь локтями, а ладони прижала к лицу. Мне стало невыносимо стыдно.

— Алла, — голос Дмитрия был на удивление спокоен и холоден, — я еще не закончил. Будь добра, подожди в кабинете.

Женщина не знала, что и сказать. Её слова застряли в горле. Она лишь смотрела на нас, на её лице читалась смесь шока, ярости и унижения. Затем, не проронив ни слова, она резко развернулась, хлопнула дверью так, что зазвенели стекла, и мы услышали удаляющиеся шаги.

Дмитрий не сказал ни слова. Он молча, вновь поцеловал меня, с тем же желанием и страстью, что и пару минут назад. Он двигался быстро, даже можно сказать, яростно, словно вымещая на мне всю свою злость и раздражение от прерванного момента. Его толчки становились всё глубже, всё сильнее. Уже в самом конце мне стало больно, я дернулась, пытаясь остановить его, но он не остановился, пока не закончил. В меня. Я почувствовала разливающееся тепло внутри, горячее и липкое.

Дмитрий упал рядом, без сил, его дыхание было тяжелым и прерывистым.

— Прости, — лишь прошептал он, и его губы нежно коснулись моего лба.

— Ты закончил в меня, — мой голос был едва слышен, я чувствовала себя опустошенной.

— По пути заедем в аптеку, — Дмитрий даже не посмотрел на меня. Он молча поднялся, надел штаны и вышел из комнаты, оставив меня одну в смятой постели, с ощущением его присутствия внутри и с горечью на губах.

Я лежала, глядя в потолок. В комнате было тихо, лишь сердце всё ещё бешено колотилось. На полу валялся его телефон, и я видела, как он медленно светится, оповещая о новых сообщениях. Но это уже не имело значения.

Всё, что произошло, было слишком быстро, слишком яростно, слишком по-Дмитриевски. Он не дал мне шанса на выбор, на слова, на эмоции. Он просто взял то, что хотел, и ушел, оставив меня наедине с последствиями.

Я провела рукой по животу. Внутри разливалось странное чувство — смесь страха, предвкушения и какой-то дикой, необузданной надежды. Он не использовал защиту. Он закончил во мне. И его равнодушное «По пути заедем в аптеку» звучало как приговор.

Я закрыла глаза. Перед ними стояло лицо Аллы, искаженное ненавистью. И лицо Дмитрия — холодное, невозмутимое, когда он говорил ей ждать в кабинете. Он не защитил меня, не объяснил. Он просто продолжил. И это было самое страшное.

Я знала, что этот день изменил всё. И я не знала, смогу ли я выдержать эту игру дальше. Но одно я знала точно: теперь я была в ней по-настоящему. И ставки были выше, чем когда-либо.