Жизнь по договору

Глава 18. Скрытые грани

По настоянию Димы я покинула офис. Желание дорабатывать день в этом заурядном, пропахшем суетой месте исчезло окончательно, стоило мне почувствовать тепло его рук. Борис Михайлович буквально рассыпался в любезностях. Он отпустил меня без лишних вопросов, лишь вкрадчиво попросив «передать привет уважаемому супругу». Я выдавила из себя вежливую, почти механическую улыбку и поспешила прочь, чувствуя на спине обжигающие взгляды коллег.

На парковке меня уже ждала вечная тень Димы — Кирилл. Он стоял у открытой дверцы автомобиля, бесстрастный и собранный, как и всегда. Стоило мне сесть, как мы бесшумно тронулись в сторону нашего особняка.

Всю дорогу я буквально сгорала от стыда. Мой спонтанный порыв нежности, этот дерзкий поцелуй на глазах у всех — что он подумал? Дима мог расценить это как дешевую игру на публику или попытку манипуляции. От этих мыслей становилось тошно. В затылке нудно, в такт пульсу, отдавала боль, а перед глазами раз за разом прокручивалась сцена падения.

Корсаков не мог оттолкнуть меня прилюдно — это был бы сокрушительный удар по его имиджу идеального, хоть и холодного, мужа. Но он не обязан был отвечать. Не обязан был углублять этот поцелуй.

Страх холодной волной прошелся по спине. А что, если теперь он снова запрет меня в четырех стенах? Лишит интернета, связи с миром, превратит в золотую птицу в роскошной клетке? Я ужасно боялась новой встречи лицом к лицу, но в то же время какая-то безумная часть меня шептала: «А вдруг он тоже что-то чувствует?»

Но зачем он спал со мной? За последние выходные он нарушил столько пунктов нашего контракта, причем по собственной инициативе. А я снова, как послушная марионетка, плыла по течению, сдаваясь под его напором. Если верить офисным сплетням о его двухлетнем воздержании, может ли это значить, что я для него лишь способ снять напряжение? Просто удобный инструмент для эмоциональной разрядки?

Я не заметила, как автомобиль плавно миновал кованые ворота и остановился у парадного крыльца особняка. Кирилл заглушил двигатель, и в салоне воцарилась густая тишина.

— Кирилл, ты ведь его друг, верно? — я подалась вперед, почти касаясь водительского сиденья, чем явно застала мужчину врасплох.

— Допустим, Евангелина Владимировна, — отозвался он, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но я заметила, как он крепче сжал руль.

— Вы ведь обсуждаете личное?

— К чему вы клоните?

— Говорят, у Димы за последние два года вообще не было женщин. Ну, в плане интимной близости.

Кирилл поджал губы, явно пытаясь сдержать усмешку. Он поднял глаза к зеркалу заднего вида, и я увидела, как его лицо заливается едва заметным румянцем. В его взгляде промелькнуло удивление, смешанное с каким-то странным азартом. Я понимала, что иду по тонкому льду и сегодня же Дима может узнать о моем допросе, но любопытство было сильнее страха.

— У него что проблемы по мужской части? — выпалила я, глядя прямо на его отражение.

— Евангелина Владимировна, — голос Кирилла дрогнул, — я не имею права обсуждать с вами подобные деликатные темы.

— Ну ты хоть кивни или покачай головой! Это что правда?

На этот раз плотина рухнула. Кирилл не выдержал. Он закрыл лицо руками, уткнувшись в руль, и его плечи затряслись в беззвучном смехе, который через секунду превратился в громкий, заливистый хохот.

— Ох… — он вытер выступившие слезы и, наконец, взглянул на меня. — Я очень советую вам меньше слушать офисные сплетни, Евангелина Владимировна. Всего доброго.

— До свидания, — буркнула я, чувствуя себя полной дурой.

Я вылезла из машины, захлопнув дверь, и под хруст снега направилась к дому. Смех Кирилла не был издевкой — в нем слышалось явное отрицание моих слов. Значит, «проблем» у Корсакова не было. Но и это откровение, не позволило мне вдохнуть полной грудью.

Особняк встретил меня оглушительной, почти стерильной тишиной. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за спиной, отсекая холодный мир и шум города.

— Евочка, — Мария Павловна, наша экономка, замерла в холле, не скрывая удивления. — Ты так рано, случилось что-то? Ты бледная совсем. Давайте я чаю согрею? Или перекусить чего-нибудь легкого?

— Нет, Мария Павловна, спасибо, — я качнула головой, стараясь не смотреть ей в глаза. — Я просто устала. Пойду к себе.

Я почти бегом поднялась по широкой лестнице в свою комнату — мой единственный оплот безопасности. Первым делом я отправилась в душ. Горячие струи воды обжигали кожу, и я докрасна терла плечи и шею мочалкой, словно пытаясь смыть с себя липкие офисные сплетни, холодный взгляд Марины и этот поцелуй.

Но вода не помогала. Напротив, в густом паре ванной комнаты образ Дмитрия становился лишь отчетливее. Я ждала его возвращения с каким-то затаенным ужасом. Раньше я боялась его гнева, теперь же я боялась его самого — того, как он заставляет мое сердце предательски ускоряться. Казалось, сегодня вечером домой вернется совсем не тот человек, за которого я выходила замуж.

Завернувшись в мягкий халат, я уселась за рабочий стол и открыла ноутбук. Экран замигал, подгружая почту. «Алькор Групп». Входящее от Дмитрия.

Он прислал новый код доступа к проекту «Арес». Адресат — «Лина». Иронично: мой собственный муж доверял «Лине» больше, чем собственной жене, даже не подозревая, что это один и тот же человек.

Я быстро набрала ответ, стараясь придать тексту деловой, чуть холодный тон:

«Дмитрий Олегович, я еще не завершила работу с предыдущим блоком. Обнаружила критическую ошибку в логике, которую не могу локализовать. Прошу вас лично взглянуть на код, прежде чем мы двинемся дальше».

Нажав «Отправить», я откинулась на спинку кресла. Это была моя маленькая месть — заставить его сегодня поработать подольше, отсрочить нашу встречу.

И тут мой взгляд упал на другое уведомление. Личное сообщение от институтской подруги. Связь с ней, как и со всеми остальными, оборвалась в день получения диплома.