Жизнь по договору

Глава 21. Сорванные маски

Я возвращалась на свой этаж, чувствуя себя так, словно внутри меня взорвалось маленькое солнце. Растрепанная, со сбившимся дыханием и пылающими щеками — я была живым воплощением катастрофы, но при этом чувствовала себя абсолютно, пугающе счастливой. Попытки привести одежду в порядок в лифте не увенчались полным успехом: предательское отсутствие колготок и легкая помятость пиджака кричали о том, что в кабинете босса решались далеко не только вопросы кодирования.

— Ева? — Марина встретила меня у стола, едва я успела сесть. Её взгляд тут же упал на мои голые ноги. — Колготки в кабинете забыла? Или они пали смертью храбрых прямо на столе Дмитрия Олеговича?

— Скорее второе, — хохотнул Артем, не отрываясь от монитора, но в его голосе слышалась неприкрытая зависть.

— Фу, Ева, — Марина скривилась, хотя в её глазах читалось жгучее любопытство. — Могли бы и до дома потерпеть. Это же офис, а не бордель.

— Прекратите оба, — отрезала я, устремляя всё внимание к компьютеру. Пальцы летали по клавиатуре, хотя я не видела ни одной буквы. Перед глазами всё еще стоял его взгляд.

— Ой, посмотрите на неё, обиделась! — Марина победно облокотилась на стол. — Ну что, статус жены проверила? Убедилась, что у него нет «проблем»?

Я медленно повернула к ней голову. В этот момент во мне проснулось нечто от самого Корсакова — холодная, режущая сталь.

— Если ты сейчас же не закроешь рот и не займешься отчетами, завтра будешь искать работу в другом месте. Это моё последнее предупреждение, Марина.

В отделе воцарилась гробовая тишина. Люди за соседними столами замерли. Марина побледнела, открыла было рот, чтобы съязвить, но, наткнувшись на мой взгляд, лишь шумно выдохнула и уткнулась в свой телефон. Артем тоже притих, поспешно углубившись в работу.

Остаток дня прошел в странном, напряженном вакууме. Я вернулась домой раньше Димы и, едва добравшись до постели, забылась коротким, восстанавливающим сном. Вечером я открыла сообщение от Насти. Пальцы сами набрали ответ:

«Я тоже очень хочу вас увидеть. В субботу свободна, жду адрес».

Настя ответила мгновенно, скинув адрес уютного кафе в центре. Эта маленькая ниточка в прошлое дарила мне необъяснимое чувство свободы.

Вся неделя пролетела как в тумане. Мы с Димой почти не виделись — обменивались дежурными «доброе утро» и «спокойной ночи», словно между нами не было той яростной вспышки на рабочем столе. Он пропадал на встречах, а я всё свободное время уделяла «Аресу». Та непонятная системная ошибка не давала мне покоя, став моей личной одержимостью.

В пятницу вечером дом погрузился в густой, таинственный полумрак. Я засиделась над кодом до полуночи, когда тишину коридора прорезал неровный, тяжелый шум. Выглянув из комнаты, я увидела Дмитрия. Он едва держался на ногах, опираясь плечом о стену.

— Дима? Что случилось? — я подбежала к нему, подхватывая под руку.

— Ева, исчезни, — прохрипел он, пытаясь оттолкнуть меня, но хватка его была слабой.

От него разило алкоголем — тяжелым, дорогим коньяком — и чем-то еще. Смесью приторно-сладких, дешевых женских духов. В этот момент из кармана его пальто на пол с глухим стуком выпала нераспечатанная пачка презервативов.

Сердце пропустило удар. Холодная ярость и обида затопили сознание.

— Это что такое? — я указала на пачку, чувствуя, как голос дрожит.

— Я сказал — уйди! — рявкнул он, но тут же пошатнулся.

— Я спросила: что это?! Ты был с кем-то?

Он вдруг резко подался вперед, вжимая меня в стену. Его рука легла мне на шею — не больно, но властно, заставляя замолчать. Его глаза, обычно ледяные, теперь горели лихорадочным, мучительным огнем.

— Я так больше не могу… — простонал он, утыкаясь лбом в моё плечо. — Почему именно ты? Почему из всех женщин мира это должна быть ты?

— О чем ты говоришь?

— Я должен ненавидеть тебя. Я хотел уничтожить твою жизнь, стереть тебя в порошок, превратить в послушную тень, но ты…

Он коснулся губами моей щеки, спускаясь ниже к шее, к ключице. Его вторая рука скользнула под мои домашние шорты, сминая кожу. Я невольно застонала, теряя связь с реальностью.

— Дим, ты пьян.

— Я знаю, — прошептал он в самые губы. — Я чертовски пьян. Но ты — ты ведьма, Ева. Ты вытравила из меня всё остальное. Я люблю тебя…

Мир вокруг меня просто перестал существовать. Эти три слова, произнесенные его хриплым, пьяным голосом, ударили сильнее любого разряда тока. Я смотрела на него ошарашенно, не веря своим ушам. Самый холодный человек в городе только что признался мне в любви?

— Я люблю в тебе всё, — продолжал он, не давая мне опомниться. — Твой ум. Твою красоту, которая меня бесит. Твое чертово понимание и эту наивность, за которой прячется гений.

— Дим…

— Ты ведь чертовски умная, Ева. Ты хоть сама это осознаешь?

Мое дыхание перехватило. Неужели?

— То, как ты владеешь «Аресом», то, как ты водила меня за нос под именем Лины. Ты гений, Евангелина.

Я похолодела. Больше всего на свете я боялась момента разоблачения. Боялась его гнева, его мести за обман. Но его реакция была другой. В его голосе была не ярость, а восхищение.

— Я давно всё знаю, — добавил он, чуть отстраняясь и глядя мне прямо в душу. — Сначала мне было даже смешно наблюдать, как ты скрываешь свой IP-адрес. Но потом, я просто влюбился в твой код. В то, как ты мыслишь.

— Прости, я не думала, что это зайдет так далеко. Я просто хотела быть полезной, хотела, чтобы ты ценил меня.

— Замолчи, — он снова притянул меня к себе, накрывая мои губы своими. — Просто слушай. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — выдохнула я, обвивая его шею руками и прижимаясь всем телом. — Очень сильно.

Я смотрела в его затуманенные алкоголем, но пугающе честные глаза. Пачка презервативов всё еще лежала на полу — как немой упрек, как символ его отчаянной, неудавшейся попытки сбежать от самого себя.

— Эти духи… — прошептала я, коснувшись пальцами воротника пиджака. — Дима, ты был с другой?