Жизнь по договору

Глава 24. Точка не возврата

Я вернулась домой поздно. Встреча с девчонками оставила во мне приятное послевкусие свободы, но стоило переступить порог особняка, как тяжелая, душная тишина дома вновь сомкнулась на моих плечах. Я быстро поднялась к себе, стараясь не шуметь. Хотелось просто смыть макияж, залезть под одеяло и спрятаться от этого бесконечного дня.

Я уже накинула шелковый халат и распускала волосы, когда тишину коридора разорвал яростный, почти животный рев.

— Ева! Черт возьми, где ты?!

Я вздрогнула, выронив расческу. Сердце пустилось вскачь. Голос Дмитрия вибрировал от ярости и чего-то еще — неконтролируемого, дикого. Я не собиралась выходить. Моей первой реакцией было запереть дверь и притвориться, что меня нет. Но он уже был в коридоре. Тяжелые шаги приближались к моей комнате.

Я медленно приоткрыла дверь, и в нос тут же ударил резкий запах спиртного. Дима стоял в проеме, вцепившись в косяк. Галстук сорван, рубашка расстегнута на несколько пуговиц, волосы в полном беспорядке. Он был пьян. Гораздо сильнее, чем вчера.

— Что тебе нужно? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Вместо ответа он фурией метнулся ко мне. Прежде чем я успела охнуть, его сильные руки сомкнулись на моей талии, притягивая к себе с пугающей силой. Он принялся целовать меня — грубо, жадно, пахнущий виски и ночным холодом.

— Я хочу тебя. Сейчас, — прорычал он мне в губы, сминая шелк халата.

— Нет! — я уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев.

Я смогла оттолкнуть его, набравшись какой-то невероятной, отчаянной храбрости. Дима замер, пошатнувшись. В его глазах промелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось новой вспышкой агрессии. Он снова потянулся ко мне, пытаясь поймать мои руки.

— Я сказала — нет! — выкрикнула я, отступая в глубь комнаты. — Хватит с меня этих пьяных игр! Хватит издеваться надо мной, устраивать эти эмоциональные качели! Ночью ты признаешься в любви, утром называешь это «сбоем», а сейчас вваливаешься ко мне, как в бордель?

— Не неси чушь, — он наступал на меня, его взгляд затуманился. — Ты же сама этого хочешь. Я видел, как ты смотрела на меня в машине. Не строй из себя недотрогу.

— Я не игрушка в твоих руках! Я человек! — мой голос сорвался на крик. — Я не позволю тебе вытирать об меня ноги всякий раз, когда тебе плохо или когда ты слишком много выпил!

Между нами разразился скандал. Я кричала всё, что накопилось за эти два года: про его холодность, про золотую клетку, про то, как он методично уничтожал мою личность. Дима не слушал. Он был заперт внутри своего хмельного тумана и собственного эго.

Я вновь попыталась выставить его, уже почти захлопнула дверь, но он резко поставил ногу в проем. Его лицо исказилось.

— Ты моя жена, Ева! По контракту, по закону, по всему! И ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя! Не лги хотя бы себе!

— Я не хочу тебя такого! Пошел вон!

Он схватил меня за плечи, встряхивая. Его пальцы впились в кожу, оставляя будущие синяки.
— Не верю! — выдохнул он прямо мне в лицо.

В этот момент что-то во мне сломалось. Последняя капля терпения испарилась, оставив после себя лишь голый инстинкт защиты своего достоинства. Я замахнулась и наотмашь ударила его по лицу.

Звук пощечины прозвучал в тишине комнаты как выстрел.

Я сама опешила от собственного поступка. Руку обожгло болью, а сердце на мгновение замерло. Я никогда в жизни не поднимала на него руку. Никогда не смела. Я отступила на несколько шагов назад, испуганно прижимая ладонь к губам.

Дима замер. Голова его была повернута в сторону от удара. Он пошатнулся, медленно поднял руку и коснулся горящей щеки. Тишина стала невыносимой, звенящей. Его взгляд медленно сфокусировался на мне. И в этом взгляде я увидела то, чего не было весь вечер — отрезвление. Резкое, болезненное, ледяное.

— Пошел… вон… — прошептала я, едва сдерживая рыдания. — Уходи, Дмитрий. Прямо сейчас.

Он стоял так еще несколько секунд, тяжело дыша. Казалось, он хочет что-то сказать, оправдаться или, наоборот, сорваться на крик, но он лишь молча кивнул. Развернулся и, едва заметно пошатываясь, вышел из комнаты, не оглядываясь.

Я захлопнула дверь и повернула ключ в замке. Ноги подогнулись, и я сползла по стене на пол, задыхаясь от беззвучных слез. Я победила в этой схватке, но внутри была лишь выжженная пустыня. Это была точка невозврата. Наш хрупкий мир, который мы только начали строить после поцелуя в офисе, превратился в пепел.

Всю ночь я просидела у окна, глядя, как тьма за стеклом медленно превращается в серый кисель предрассветных сумерек. Сна не было. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивался звук пощечины и ледяной взгляд Дмитрия. Желание исчезнуть, испариться из его жизни, стать для него такой же ошибкой кода, как те, что я искала в «Аресе», крепло с каждой минутой.

Ноутбук с проектом лежал на столе, закрытый и холодный. Я не могла заставить себя даже коснуться его. «Арес» был нашей единственной ниточкой, связывавшей нас интеллектуально, но теперь эта нить казалась удавкой. Обида жгла изнутри, растекаясь по венам едким натром. Я дала себе клятву: больше он ко мне не прикоснется. Как только срок контракта истечет, я уйду. Молча, бесследно, не оставив даже запаха своих духов в этом проклятом особняке.

Едва первые лучи холодного солнца коснулись крыши, я собрала в небольшую сумку самое необходимое. Выскальзывала из дома я как вор, вздрагивая от каждого шороха. Я не хотела видеть ни кого из службы безопасности, ни Марию Павловну, ни его.

Отойдя на приличное расстояние от кованых ворот, чтобы не попасть в объективы камер, я вызвала такси. Адрес в приложении всплыл из памяти неохотно. Дом мамы. Место, которое никогда не было для меня тихой гаванью, но сейчас казалось единственным доступным причалом. Я знала, что поддержки не будет, что я снова окажусь «недостаточно мудрой» или «слишком капризной», но мне просто нужно было человеческое присутствие, которое не пахнет кедром и виски.