Жизнь по договору

Глава 25. Стеклянный замок

Я стояла на тротуаре, вдыхая колючий ночной воздух, который пах морозом и безнадежностью. Огни элитного комплекса, в котором жила мама, казались мне теперь огнями надзирательной вышки. Всё здесь было куплено им. Стены, в которых меня только что предали, воздух, которым дышала моя мать, одежда на её плечах — за всем этим стояла холодная подпись Корсакова в банковских чеках.

Я уже собиралась вызвать такси, чтобы уехать хоть куда-нибудь — в дешевый отель, на вокзал, к Насте — когда тишину двора разрезал знакомый низкий гул мощного двигателя.

Из-за поворота медленно, словно хищник, выплыл черный седан. Свет фар на мгновение ослепил меня, заставив заслониться рукой. Машина остановилась в нескольких метрах. Сердце предательски ухнуло вниз. Я узнала этот силуэт, эту манеру парковаться — властно, перегораживая половину проезда.

Дверь открылась, и из салона вышел Дмитрий.

Он был пугающе трезв. Костюм сидел безупречно, ни одной лишней складки, ни одного выбившегося волоска. От того вчерашнего пьяного безумца не осталось и следа. Он не спешил. Медленно обошел машину и остановился, засунув руки в карманы брюк. Между нами было всего три метра, но казалось — целая пропасть из колючей проволоки.

— Ты выбрала не самое оригинальное место для побега, Ева, — его голос был ровным, лишенным эмоций, и от этой нормальности мне стало по-настоящему страшно.

— Я не убегала. Я приехала к маме. Имею право, — я постаралась выпрямить спину, хотя внутри всё дрожало от обиды и унижения.

Дмитрий бросил короткий взгляд на окна квартиры на пятом этаже. Его губы тронула едва заметная, горькая усмешка.

— И как прием? Мать уже объяснила тебе, сколько стоит твоя «гордость» в пересчете на её ежемесячное содержание?

Я вспыхнула. Он знал. Знал, что она не примет мою сторону. Знал, что мне некуда идти, потому что он методично скупил все пути к моему отступлению.

— Ты монстр, — прошептала я. — Ты приехал, чтобы снова поиздеваться? Чтобы напомнить, что я — твоя собственность?

Дима сделал шаг ко мне. Я не шелохнулась, хотя всё тело кричало о том, чтобы бежать. Он остановился так близко, что я почувствовала аромат его парфюма. Только чистота и холод.

— Я приехал за своей женой, — тихо сказал он. Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на покрасневших от слез глазах. — Мы не договорили.

— Нам не о чем говорить после того, что ты устроил. После того, как ты пришел вчера… — голос сорвался. — Уходи.

Он молчал долго, глядя куда-то поверх моей головы. Ветер трепал полы его пальто.

— Вчера я перешел черту. Я это признаю. Но я не позволю тебе ночевать здесь или бродить по городу. Садись в машину.

— Нет.

— Ева, не заставляй меня применять силу. Это будет выглядеть жалко перед окнами твоей матери, которая наверняка сейчас прилипла к стеклу.

Я посмотрела вверх. Он был прав. Я почти видела тень мамы за занавеской — она наверняка молилась, чтобы я не сотворила какую-нибудь глупость и не лишила её довольствия. Гнилое чувство беспомощности затопило горло.

— Я ненавижу тебя, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Ненавижу за то, что ты делаешь меня такой же циничной, как ты.

Дмитрий выдержал мой взгляд. На мгновение в его глазах что-то дрогнуло — тень той ночной боли или отголосок признания, которое он утром назвал ошибкой. Он открыл переднюю дверь машины.

— Садись, — повторил он, на этот раз мягче. — Дома ты сможешь ненавидеть меня в комфорте. А здесь ты просто мерзнешь на потеху соседям.

Я понимала, что проигрываю. У меня не было денег на адвокатов, не было жилья, а мои единственные союзники — подруги — не смогли бы защитить меня от его влияния, если бы он действительно решил меня уничтожить. Я молча прошла мимо него и села в кожаное кресло автомобиля. Дмитрий закрыл дверь, обошел машину и сел за руль. Он не заводил двигатель сразу.

— Тот удар… — он коснулся своей щеки. — Ты была права. Я заслужил его. Нобольше никогда не смей этого делать.

— Тогда больше никогда не смей приходить ко мне в таком состоянии, — парировала я, глядя прямо перед собой.

Он завел мотор. Машина плавно тронулась, увозя меня прочь от материнского дома, который оказался всего лишь очередным пунктом в списке имущества Корсакова. Мы ехали обратно в нашу общую клетку, и я знала: эта битва окончена, но война только начинается. Теперь я буду играть по его правилам. До тех пор, пока не научусь их нарушать так, чтобы он этого не заметил.

— Куда мы едем? — спросила я, заметив, что он повернул не в сторону особняка.

— Нам нужно место, где никто не будет мешать. Нам нужно обсудить «Арес», — ответил он, и его голос снова стал деловым, официальным. — И твой контракт. Кажется, пришло время внести в него правки.

Я сжала пальцы на сумке. Правки? Что он задумал теперь?

Машина мчалась прочь от города. Огни высоток сменились густой стеной придорожного леса, который в свете фар казался бесконечным лабиринтом. Дмитрий молчал, сосредоточенно ведя автомобиль. Стрелка спидометра подбиралась к опасной отметке, но я не просила его притормозить. После разговора с матерью скорость была единственным, что помогало не захлебнуться в собственной беспомощности.

Спустя час мы свернули на частную дорогу. Впереди показался загородный дом — модернистское сооружение из стекла и темного сланца, затерянное среди вековых сосен. Это не был особняк для приемов; это было его убежище. Место, где он прятался от мира, когда мир становился слишком шумным.

— Выходи, — коротко бросил он, глуша мотор.

Внутри дом встретил нас стерильной чистотой. Дима прошел в гостиную, бросил ключи на журнальный столик и обернулся ко мне.

— Нам нужно пересмотреть правила, по которым мы живем, Ева. Тот контракт, который мы подписали два года назад он изжил себя.

Я остановилась у панорамного окна, глядя на свое отражение в темном стекле.

— И что ты предлагаешь? Новую сумму содержания? Еще одну квартиру для моей матери?

— Хватит сарказма, — он подошел к бару, но замер, так и не коснувшись бутылки. — Я предлагаю партнерство. Официальное. Я хочу включить в контракт пункт о твоем участии в совете директоров «Алькор Групп».