Жизнь по договору

Глава 26. Танец на краю пропасти

Я сидела перед монитором в кабинете Дмитрия одна. Он был на конференции, а в моих руках лежало самое ценное что есть у него — ядро «Ареса». Я знала, что должна действовать. Это был единственный способ не сойти с ума от страха и чувства, что что-то должно пойти не так. Трясущимися руками я достала из потайного кармашка сумки визитку. Плотный дорогой картон, тиснение, имя, которое в бизнес-кругах произносили либо с восхищением, либо с проклятием: Максим Северский.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах, и набрала номер. Секунды ожидания казались вечностью. Гудки били в ухо, словно удары молота. На пятом гудке трубку сняли.

— Северский, слушаю, — голос Максима был глубоким, с едва уловимой хрипотцой и интонациями человека, который привык, что мир вращается вокруг него.

— Здравствуйте, Максим. Это Ева. Евангелина Корсакова.

На том конце провода повисла секундная пауза, а затем я услышала тихий, вкрадчивый смешок.

— Евочка? Какая неожиданность. Признаться, я совсем не ожидал вашего звонка, особенно после того, как в прошлый раз вы так благородно сдали меня своему монументальному мужу.

— Я должна извиниться за то недоразумение, — я старалась, чтобы мой голос звучал холодно и деловито, как учил Дима, но в нем всё равно проскальзывала нужная для роли нотка отчаяния. — Дмитрий начал подозревать меня в сговоре с вами. Мне пришлось импровизировать и искать пути отступления, чтобы сохранить свое положение.

— А вы умнее, чем кажетесь на первый взгляд, — в голосе Северского проснулся хищный интерес. — Значит, выживали?

— Жизнь с Дмитрием — это постоянная борьба за выживание, Максим. Сейчас, когда всё утихло, я готова вернуться к нашему разговору. Если ваше предложение еще в силе, я готова поделиться информацией, которой владею. На этот раз — без посредников и без свидетелей.

— Евочка, неужели вы затеяли двойную игру? — Максим заговорил тише, и я почти физически почувствовала, как он прищурился на другом конце провода. — Вы же понимаете, что в случае моего проигрыша я не паду один. Я потяну вас за собой на самое дно.

— Если на мой личный счет поступит определенная сумма сразу после того, как я передам вам пакет данных, я готова рискнуть даже дном, — отрезала я. — Мне нужны гарантии моей будущей свободы.

— Вы оказываетесь на удивление корыстной, дорогая. А я-то думал, вы из тех редких женщин, что живут ради идеалов.

— Идеалы не оплачивают счета и не защищают от мужей-тиранов. Жизнь такая, Максим.

— Хорошо. Мне нравится этот тон. Давайте завтра позавтракаем и обсудим детали. Прислать за вами машину?

— Нет. Сегодня. Через два часа. И да, мне нужна будет машина, я не хочу использовать автопарк Корсакова. Я скину вам адрес в мессенджер.

— Смело. Будет по-вашему, Евангелина. До встречи.

Я нажала отбой и обессиленно откинулась на спинку кресла. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я только что сделала первый шаг в бездну. Я должна была немедленно найти Дмитрия, рассказать ему, что рыбка заглотила наживку, что план пришел в движение…

Я выбежала из кабинета, едва не сбив с ног секретаршу, и бросилась к лифтам. Но на табло высветилось, что VIP-лифт уже на первом этаже. Выбежав в панорамный холл, я прильнула к стеклу. Внизу, у главного входа, я увидела их.

Дмитрий и Алла. Они стояли у его машины. Дмитрий придерживал дверь для неё — жест, который он делал для меня так редко, что я помнила каждый случай. Алла что-то шептала ему, прижимаясь чуть ближе, чем позволяли приличия, а он не отстранялся. Горечь ревности, острая и едкая, как кислота, полоснула по сердцу.

И сейчас, глядя, как он уезжает с женщиной, которую его мать выбрала на моё место, я почувствовала, как внутри что-то окончательно перегорает.

К запланированному времени я была уже далеко от «Алькор Групп». Я выбрала неприметный пятачок у старого парка. Морозный воздух обжигал легкие, колючий ветер забирался под шубу, заставляя меня кутаться в шарф. Я стояла на углу, переминаясь с ноги на ногу, и чувствовала себя бесконечно маленькой и беззащитной.

Ровно в два часа тишину улицы нарушил рокот мощного двигателя. Огромный черный внедорожник плавно затормозил у тротуара. Стекло опустилось, и я увидела Максима. Он не был похож на Дмитрия — в нем не было той гранитной тяжести. Северский был гибким и опасным.

Он сам вышел из машины, обошел её и открыл мне дверь, приглашая внутрь. В салоне пахло дорогим табаком, кожей и парфюмом, который стоил целое состояние.

— Какую кухню предпочитаете, Евангелина? — спросил он, когда машина тронулась. Его голос в замкнутом пространстве авто звучал еще более интимно.

— Любую, Максим. Мы едем обсуждать дела, а не трапезничать. Давайте не будем тратить время на церемонии.

Северский бросил на меня короткий, изучающий взгляд.
— Могу я всё же узнать истинную причину ваших столь резких перемен?

— Дмитрий обидел меня, — я отвернулась к окну, глядя на мелькающие серые улицы. — Это всё, что вам нужно знать.

— Обидел? — Максим усмехнулся, и в этой усмешке было сочувствие, смешанное с торжеством. — Ева, вся желтая пресса сегодня пестрит заголовками о «подвигах» вашего мужа. Я, признаться, знатно обалдел, когда прочитал отчеты. Его видели в компании девиц весьма легкого поведения в закрытом клубе, а под утро он устроил настоящий дебош в баре «Левиафан».

Я замерла. Внутри всё похолодело. Девушки? Дебош? Я помню тот вечер, когда пачка презервативов упала на пол и вечер, когда он в пьяном угаре пытался овладеть мной. Был ли это многоходовая игра или Дмитрий настолько в пал отчаяния, боясь потерять «Арес», что потерял свое железное самообладание?

— Он… — мой голос предательски дрогнул.

— Ева, — Максим внезапно накрыл мою руку своей. Его ладонь была теплой, сухой и пугающе уверенной. — Он и на вас поднимал руку? Я заметил, как вы вздрогнули, когда я открывал дверь.

— Максим, вас это не должно касаться, — я попыталась отстраниться, но он не отпускал.